Мой чужой ребенок - Мила Реброва

Честно говоря, я заинтригована.

- И какая же?

- Сегодня Вы работаете у Стаса дома первую половину дня. Он поручил мне провести Вас к нему, а так как, кроме меня, никто не в курсе из компании, где он живет, то Вы будете второй.

- Что ж, это большая честь, — поддерживаю его игривый тон, хотя внутри кричу от невероятного счастья.

«Я попаду к нему домой! Неужели, мне и правда так везет?»

- Прошу к лифту, — галантно приглашает меня Михаил Арсеньевич, доставая из кармана пиджака какую-то штуку.

Оказавшись в лифте, понимаю, что это ключ от этажа, на который невозможно подняться простым смертным. Значит, Дубов живет в том же здании, где работает?

- Я с Вами не пойду, но ключ передайте Стасу, — говорит мне Михаил, вставляя серебристую штучку в нужное отверстие и нажимая на кнопку, а потом давая дверям лифта закрыться за собой.

В моих руках сумка и папка с документами, которую я прихватила со стола. Пока поднимаюсь, смотрю на себя в зеркало. Выгляжу хорошо, я сегодня надела розовое платье прямого кроя с бежевыми лодочками и сумкой. Минимум макияжа, прямые волосы, собранные в низкий хвост. Не вызывающий, но красивый образ.

Я уже дошла до таких сумасшедших планов, что даже стараюсь понравиться начальнику, как женщина. Уже замечала на себе заинтересованные взгляды и если я действительно правильно их восприняла, то у меня может появиться реальный шанс добиться хоть чего-нибудь. Не хочется так поступать с самой собой, но я настолько отчаялась, настолько устала испытывать эту боль, что границы моих моральных принципов стерлись и осталась одна лишь серая зона, в которой возможно все.

Как только двери лифта открываются, я сразу же оказываюсь в апартаментах — иначе не скажешь, своего босса. Это огромная гостиная, объединенная со столовой, оформленная в мшисто-зеленых и матово-бежевых цветах. А больше всего внимания привлекает диван — большой и мягкий, на низких ножках и с невысокой спинкой. Так и хочется с разбегу запрыгнуть на это чудо, потому что для меня диван в доме — чуть ли не самый главный атрибут мебели, ведь именно на нем я провожу большую часть вечеров, и даже частенько засыпаю, не удосужившись пойти в постель.

- А, Марина! Ты пришла, — появляется, как черт из табакерки, Дубов, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

«Очень одомашненный Дубов» — с удивлением подмечаю я.

Не сказать, что на работу он носит костюмы, все-таки медийная личность и одевается он стильно, следуя веяниям современной моды, но увидеть его в тонких клетчатых штанах и заляпанной, болотного цвета жижей, футболке, я не ожидала.

- Доброе утро, Станислав Сергеевич!

- Доброе! Пойдем на кухню.

Он машет рукой, приглашая меня последовать за собой, и ведет по короткому коридору в сторону кухни, на пороге которой я застываю, как вкопанная, увидев в детском стульчике Аришку. Мою сладкую девочку, которая тут же ловит мой взгляд и смущенно смотрит на Дубова.

- Проходи же, Марина, — говорит он мне. — Это моя дочь Арина. Наша няня взяла отгул на полдня, так что придется поработать из дома.

Он совершенно не обращает на меня внимания, стоя у плиты спиной и что-то помешивая в сковородке.

- Как только позавтракаем, Аришку уложу спать. Она сегодня с шести утра хулиганит. Потом мы с тобой спокойно поработаем, а вечером, я хочу, чтобы ты сопровождала меня на встречу со Смольяновым.

Его голос для меня — белый шум, потому что я слышу только, как сердце стучит в ушах, пока нерешительно и со страхом приближаюсь к перепачканной в детском пюре, малышке. Она смотрит на меня в упор, посасывая свой липкий кулачок, и ее большие голубые глазки захватывают в плен все, что я из себя представляю. Она — смысл моей жизни и я вижу только ее. Все остальное, весь мир, словно исчез.

Протягиваю руку, поглаживая ее пухлую щечку и пачкая пальцы, но Аришка испуганно откидывается назад, на спинку стульчика, чтобы избежать моих прикосновений. Не узнает меня. Боится. Глаза наполняются слезами и я делаю шаг назад, чтобы не пугать ее, когда неожиданно мой морок рассеивает голос Дубова:

- Любите детей?

- Обожаю, — улыбаюсь сквозь слезы, все еще не смотря на него. — У Вас очаровательная дочь.

- Спасибо, — отвечает он. — Чем-то на тебя даже похожа.

Вздрагиваю от жестоких слов и сжимаю кулаки, оборачиваясь, но он лишь игриво улыбается, глядя на меня восхищенным, истинно мужским, взглядом. Меня чуть не передергивает.

- Садись, Марина. Поедим.

- Я не хочу, спасибо, — отказываюсь, потому что кусок в горло не полезет.

- Ну, чего ты, — подтрунивает он. — Не каждый мой сотрудник может похвастаться, что ел блюдо, приготовленное моими руками. Хоть попробуй. Кофе хочешь?

- Латте, спасибо, — отвечаю только из вежливости, садясь за большую стойку на высокий стул подальше от Арины.

Не могу выдать свои эмоции, лучше даже не смотреть на нее, пока не приду в себя. Я так все испорчу, а Дубов заметит. Он уже закончил готовить яичницу с овощами, так что все внимание будет теперь на мне.

Так и случается. Начальник ставит передо мной кофе и тарелку с яичницей и тостом, а сам садится напротив. Я нехотя беру вилку и кладу в рот немного еды, совершенно не чувствуя ее вкуса.

- Очень вкусно, — делаю комплимент, пережевав и проглотив.

Он тоже начинает есть, бросая на меня загадочные взгляды. Я сошла с ума или Дубов волнуется? Очень странная ситуация, как и воцарившееся между нами напряжение.

Я стараюсь хоть немного поесть, чтобы не обидеть его, но кусок в горло не лезет, а напряжение только возрастает.

- Простите, но я сегодня уже завтракала, — говорю, наконец, отодвигая от себя тарелку. — Хотя Вы действительно очень хорошо готовите.

- Марина, ты не должна есть в угоду мне, — строго говорит Дубов. — Я же не тиран какой-нибудь, да и с эго у меня все в порядке.

- Я так и не думала, — пытаюсь сгладить ситуацию.

Противно от самой себя. Никогда не была блеющей овцой и перед начальством стелиться привычки не имела, а с ним приходится вести себя так, словно нахожусь на минном поле. Один неверный шаг — и конец.

Дубов, наконец, заканчивает есть и я могу спокойно вздохнуть, когда он поднимается, больше не нервируя меня своими сканирующими глазами.

- Подожди в гостиной, пока я уложу ее, — говорит мне мужчина, подхватывая своими огромными ручищами мою маленькую девочку.

Арина прижимается к его широкой груди, пряча от меня личико в мощной шее, и мне хочется вырвать ее из его рук, а потом хорошенько надавать Дубову по щекам за то, что украл моего ребенка и заменил ей меня.

- Что с тобой? — спрашивает он и я понимаю, что зависла.

- Мм… ничего. Я пока разберу почту.