Муж напрокат - Екатерина Орлова

― Войдите! ― отрывисто и раздраженно. У меня и так было состояние на грани истерики, а еще поджимало время. Я сжалась в комок и просочилась в кабинет Мастерса.

― Закройте дверь, мисс Белова, ― рявкнул шеф, и я подпрыгнула от резкого тона. Закрывая дверь, поймала насмешливый взгляд Джун, которая демонстративно сбрасывала в сумочку помаду и зеркальце.

Как только деревянное полотно со щелчком встало на место, я медленно повернулась к боссу и, заведя руки за спину, прислонилась спиной к двери. Мистер Мастерс выглядел разъяренным, а я была так напряжена, что дрожали коленки.

― Подойдите и сядьте.

Было слышно, что он едва сдерживает себя, чтобы не наброситься на меня и не разорвать в клочья. Поэтому я молча сделала так, как он сказал. Села в скрипящее кожаное кресло, слегка поерзала на нем, сцепила на коленях холодные потные пальцы и замерла. Я смотрела, как он перебирал документы, страшась момента, когда на меня посмотрят эти холодные, как лед, глаза, и он скажет, что я уволена. Тогда мне терять будет больше нечего. Останется только выкрасть детей и связаться с какими-нибудь преступниками, чтобы меня вывезли в Россию. А там уже станет полегче. Там папа со своими связями, родной язык и люди понятливее. От одной мысли, что мне придется так поступить, затряслась нижняя губа, а в горле встал такой противный ком, который совсем невозможно было проглотить.

Наконец, мистер Мастерс отложил бумаги, откинулся в кресле и, подвинув двумя пальцами в мою сторону стопку документов, сложил руки под подбородком домиком. Ужасно дурацкая привычка — демонстрировать свое превосходство таким способом. Почему-то сейчас она меня бесила еще сильнее. Хотя, если быть откровенной, то сейчас меня бесило все, даже солнце за окном, которому я обычно радуюсь.

― Посмотрите, ― кивнул он на документы.

Я взяла дрожащими пальцами бумаги и перелистнула. Такого количества красного фломастера на моих переводах не было, наверное, с первого курса. Я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

― Если бы до этого я не испытал на себе качество вашей работы, то подумал бы, что ошибся с выбором сотрудника. Милана, я прекрасно понимаю, что у вас трагедия, но вы отказались от дополнительного отпуска, вызвавшись работать, ― он чеканил каждое слово, будто вдалбливал их мне в мозг и сверху припечатывал своим тяжелым ониксовым пресс-папье. ― Я не могу вам платить за такую работу, вы же это понимаете? Вы подводите меня, мисс Белова…

Мне казалось, что каждое его слово было призвано вбить еще один гвоздь в гроб моих умерших надежд. Я как будто сжималась все сильнее, а еще во мне росло желание закрыть уши и закричать. Громко, пронзительно, чтобы полопались стекла. В тот момент я завидовала сумасшедшим. Они не осознают своего состояния и живут в иллюзорном мире. Будь я на их месте, в моем мире были бы живы Ксюша и Дилан, дети были бы счастливы рядом с родителями, а я бы просто смотрела на это все и вспоминала свое нынешнее положение как страшный сон.

― …вы всегда можете прийти ко мне и поговорить, ― меж тем продолжал мистер Мастерс, хоть я и слышала его через слово. ― …дети. Вы же понимаете, это… Милана… решить вопрос… с детьми…

Это была последняя капля. Из глаз в буквальном смысле брызнули слезы, и я завыла, схватившись за голову. Просто разрыдалась перед босом. Некрасиво так, со шмыганьем носом и подвываниями, захлебываясь слезами и хватая воздух пересохшими губами. Мастерс вскочил со своего кресла и уже через пару секунд совал мне в руку стакан с водой.

― Пейте. Давайте, Милана, пейте.

Он подтолкнул стакан к моим губам, и я заглатывала воду, отвратительно икая. Никогда и никто, кроме мамы и Ксюши, не видел моих слез. Что уж говорить о работе или учебе, наполненных посторонними людьми. А тут что-то совсем расклеилась. В голове начало пульсировать, предвещая адскую боль. Я отставила стакан на стол и приняла платок Мастерса. Попыталась вытереть слезы, но все без толку, они бежали без остановки. Босс присел передо мной на корточки, и взгляд ледяных глаз немного смягчился.

― Вам нужна помощь? ― Я кивнула. ― Чем я могу помочь, Милана?

Я несколько секунд внимательно смотрела в его глаза, а потом, поняв, что терять больше нечего, тихо сказала:

― Женитесь на мне, пожалуйста.