Один прекрасный вечер - Кристина Додд

Ни при каких обстоятельствах не опускайтесь до бесчестья. Такое поведение недостойно принцессы и пятнает девственную белизну личности королевской особы и девственную белизну цветка, ставшего символом королевской семьи.

Вдовствующая королева Бомонтани

– Ваше высочество. – Госпожа Дабб задержалась настолько, насколько это было необходимо, чтобы расслышать обмен репликами. – Своим приходом вы оказали честь мне и моей мастерской. – Она бросила победный взгляд в сторону своих товарок, которым не так повезло.

Клариса едва сдержала готовый вырваться стон. Она знала этот тип женщин. Госпожа Дабб будет рассказывать о том, что принцесса посетила ее мастерскую, до тех пор, пока слушательницы не захотят зажарить несчастную белошвейку живьем, а Кларисе надо было поговорить с мисс Розабел наедине.

Но она ничего не могла сделать и была вынуждена оставаться вежливой с мисс Дабб. И не только потому, что так предписывали правила хорошего тона. Подобная непочтительность дурно сказалась бы на суммах продаж.

– Спасибо вам за вашу доброту ко мне и к Эми. – Госпожа Дабб жеманно присела и открыла узкую зеленую дверь. На подоконнике крошечного окошка красовалась целая коллекция шляп: таких же безликих и тусклых, как сам этот городок.

– Вы еще и шляпница! – воскликнула Клариса. – Сколько же у вас талантов!

– Стараюсь изо всех сил, ваше высочество. – Госпожа Дабб распахнула дверь, продолжая неловко приседать в реверансе.

В глубине мастерской мисс Розабел стояла у зеркала, счищая с носа и подбородка остатки глины. Клариса встала в дверном проеме.

– Бирюзовый цвет самый модный в Лондоне. Да вы и сами это знаете. – Клариса улыбнулась белошвейке, выбирая тот цвет, который подходит для любого цвета кожи. – Думаю, сейчас вы трудитесь над шляпами и платьями именно этого оттенка.

– Да! Там, в дальней комнате.

– Мне надо поговорить с мисс Розабел наедине. – Мягко, но решительно она вытолкала госпожу Дабб за дверь. – Потом придет ваша очередь. Уверена, что вы понимаете. – Клариса захлопнула дверь прямо перед расплывшимся в улыбке лицом госпожи Дабб.

– Ловко. – Мисс Розабел вышла из тени. – Старая сплетница будет недели две кудахтать о твоей доброте.

Ее тон был полон горечи и язвительности, ибо на самом деле мисс Розабел приходилась Кларисе младшей сестрой. Было ей семнадцать лет от роду, и звали ее Эми. Принцесса Эми из Бомонтани.

Прежде чем ответить, Клариса переключилась на немецкий. Сестры часто переходили с одного языка на другой. Это упражнение было полезно во всех смыслах: во-первых, помогало поддерживать на уровне разговорную речь, а во-вторых, могло сбить с толку того, кто вздумал бы их подслушивать.

– Я принцесса, и я действительно пытаюсь вести себя вежливо.

Эми ответила ей долгим вздохом. Она считала Кларису не слишком умной и погрязшей в условностях.

– Да, конечно. Мы обе принцессы. Принцессы Бомонтани. – Эми резким движением стряхнула пудру с лица. – Сестры, связанные кровными узами и тяготами изгнания. Обе в ловушке. И с твоей точки зрения, этим все оправдывается.

Клариса торопливо подошла к сестре, пытаясь взять полотенце у нее из рук. – Позволь мне.

Эми увернулась, не дав Кларисе притронуться к себе:

– Я и сама могу. Я достаточно часто делала это раньше. – У Кларисы упало сердце. Чем больше они занимались этим ремеслом, тем несчастнее становилась Эми.

Клариса бродила по мастерской, разглядывала наряды, выложенные для шитья, пока Эми заканчивала превращение из невзрачной белошвейки в девушку, которую уже почти можно было назвать хорошенькой. Еще несколько сеансов с Кларисой, и она превратится в красавицу, служа живым доказательством действенности королевского крема. А когда настанет время для Кларисы подкинуть город, то вместе с ней незаметно исчезнет и Эми.

Закончив трудиться над лицом, Эми вжала кулаки в стену по обе стороны от зеркала и закрыла глаза. Голос ее дрожал от гнева, когда она спросила:

– Как по-твоему, чем ты занимаешься? – Клариса поморщилась, но бодро ответила:

– Ведь все прошло хорошо, не так ли?

– Ничего хорошего! – Теперь, когда их никто не слышал, она дала волю гневу. – Я писала тебе, что этот город не место для твоих трюков! Но ты все делаешь по-своему.

Клариса перешла на французский.

– У нас заканчивались деньги, и не было времени искать другой город.

– Мы обе могли бы работать белошвейками! – Эми и Клариса встретились взглядами в зеркале. На шее Эми блестела цепочка с серебряным крестиком, таким же, как у Кларисы. – Могли бы поселиться в каком-нибудь городе и заняться моделированием одежды. У меня это хорошо получается. Мне не пришлось бы притворяться уродиной. И нам не понадобилось бы переезжать из города в город. Клариса медленно покачала головой.

– Ах да, совсем забыла. Мы же принцессы. – Эми едва не сплюнула, произнеся это слово. – Принцессам не пристало заниматься шитьем.

– Не пристало. – Клариса смотрела на сестру, мечтая о том, чтобы Эми заняла в жизни то положение, для которого была рождена. Когда им пришлось покинуть Бомонтань, Эми исполнилось всего десять. Кларисе, средней сестре, – четырнадцать, и она хорошо помнила все заведенные при дворце порядки, роскошную обстановку и свои обязанности. Ей нравилась та, прежняя жизнь, и она по ней сильно скучала. Но больше всего она хотела, чтобы Эми поняла и прочувствовала, каково быть настоящей принцессой, чтобы могла в полной мере насладиться положенными ей по праву рождения привилегиями, и поняла, в чем состоит ее долг перед семьей и королевством.