Алые небеса - Катерина Райдер

– Эй, а ну стоять, поганец! Ин Хо, вон он, тот, что прикинулся директором! Держи его! – И два мужика в форме срываются в мою сторону. – Вот я тебе сейчас покажу! Начальнику охраны он пожалуется!

Это ж надо… Попал, так попал!

Окидываю рыщущим взглядом приёмную. Сталкиваясь им с администраторшей, пытающейся привлечь моё внимание бурной жестикуляцией. Указывая пальцем на турникеты, она жмёт на кнопку, те распахиваются.

– Быстрее, – одними губами шепчет «чудо женщина», и я, благодарно кивнув, быстроногим гепардом ныряю через проходную.

Отлично, фора в несколько секунд всё, что мне нужно!

Бегу на выход, минуя рамку металлоискателя. Пол мокрый. Чтобы ускориться скольжу подошвой, теперь уже мысленно осыпая благодарностями черепаху-уборщика. Датчики движения стеклянных дверей реагируют без задержки. Выскакиваю на крыльцо, оглядываюсь. Охранники перелезают через предусмотрительно заблокированные администраторшей турникеты. Нужно убираться, и как можно скорее!

Спускаюсь по ступенькам. Перепрыгиваю оградительный бордюр с высаженными на нём цветами – петлять по дорожкам времени нет – и неожиданно замечаю американку, из-за которой, собственно, случилась вся эта дичь. Девушка тоже видит меня, но пока ещё не понимает, что происходит: спокойно встаёт со скамьи, приветственно машет рукой.

Ага, какая приятная, чёрт подери, встреча! – мысленно иронизирую я, устремляясь к причине своих проблем.

Видимо, то, что моя семидесяти пяти килограммовая туша не идёт прогулочным шагом, а прёт сломя голову, настораживает брюнетку. Она опасливо пятится, при этом открывая рот, чтобы наверняка изречь очередную многословную тираду. Я же, оказываясь рядом, бросаю взгляд через плечо.

Вот же приставучие ублюдки! Уже карабкаются через ограждения, ещё и шокеры достали!

– Не сейчас, – пресекаю любые попытки девушки заговорить, хватаю её за руку и почти так же, как на переходе, грозно командую: – Бежим, нас раскрыли!

Девица не успевает опомниться, как мы уже мчимся на полных скоростях в сторону аллеи. Но на своих каблучищах она значительно замедляет темп, грозя окончить побег задержанием. А это не входит в мои планы. Поэтому я, в поисках укрытия, резко беру вправо, сворачивая за здание кафе. Там, стремительно обернувшись, ловлю потерявшую равновесие соучастницу и разворачиваюсь вместе с ней на девяносто градусов, прилипая к стене. Точнее, к зданию оказывается прижата девушка, вдавленная в кирпичную кладку моей грудью.

– Тсс, – прикладываю к пухлым губам палец, застывая, вслушиваясь в шаркающие шаги охраны, рыщущей за углом.

Жду. Время тянется, как резиновое. Тело напряжено. Мышцы гудят, готовые в любой момент пустить ноги в забег. Дыхание, из-за того, что я стараюсь не шуметь и сдерживаю его, болезненно сводит грудь.

Проходит минута, другая. Вроде бы всё тихо, но двигаться не решаюсь, вдруг враг, как и мы, притаился?

Нет ничего страшнее разъярённого мужика за сорок, которому наступили на и без того потрёпанное скудным жалованием, ворчливой женой, да неблагодарными отпрысками эго. Поэтому, когда девица подо мной (или перед – тут с какой стороны посмотреть) начинает ёрзать, всем своим видом намекая, что неплохо бы было её отпустить, я угрожающе шикаю:

– Чоён'гхан! То есть – тихо…

Американка негодующе щурится, но, благо, не перечит.

Некоторое время спустя, полностью убедившись, что охрана сдалась, резко отнимаю руки от женских предплечий и, развернув раскрытые ладони в жесте «без рук», отступаю. Девушка, почуяв «зелёный свет», тотчас начинает болтать. Что-то там про туфли и незапланированный бег с препятствиями, я не вслушиваюсь, мысленно по-прежнему сконцентрированный на потенциальной угрозе.

– Да твою мать! – внезапно чертыхается американка, вынуждая меня таки обратить на неё внимание. Ругается и правда как программист.

Насмешливо гляжу на девушку, но тут же сникаю – кажется, она подвернула лодыжку. Ну в самом деле, что за день?..

Девица тем временем подхрамывает ближе, снимает пиджак, протягивает вещь мне, при этом без умолку молотя языком. И я бы вполне мог счесть подобное поведение милым, не скачи она точно одноногий кузнечик. Поэтому всё, что янки говорит, пролетает мимо моих ушей, ведь в голове происходит поисковый запрос ближайшей больницы.

В реальность возвращаюсь лишь когда вижу женскую спину. Походу, американка сказала всё, что хотела, и теперь намеривается уйти. Однако я не могу её отпустить, совесть не позволяет, и, зажмурившись, мысленно отсылая своему благородству парочку нецензурных благодарностей, ловлю тонкое запястье, на сей раз совсем не грубо, а бережно.

– Погоди… – Мэри? Да, кажется Мэри, оборачивается. – Куда ты собралась с такой «лапой»? Даже если можешь идти сейчас, через полчаса она разбухнет, будто пчёлами покусанная. Нужно срочно наложить холодный компресс и зафиксировать. Если, конечно, не собираешься искать квартиру в инвалидном кресле. – Хм, выходит, что некую часть болтовни девчонки, я всё-таки уловил.

– Пойдём, здесь недалеко, – безапелляционно добавляю, надевая пиджак, чтобы мешался.

«Заблудшая» открывает рот, в попытке ответить. Но, если честно, мне плевать, что она хочет сказать – выразить протест, снова поблагодарить, не важно. Я уже всё решил.

– Возражения не принимаются, – вновь переходя на суровый тон, многозначительно смотрю на девичью лодыжку.

М-да… На своих двоих ей точно не добраться, а если попробует, к моменту, как окажется у травматолога, нога превратится в рисовый пудинг.

Более не тратя понапрасну слова, уверенно шагаю к «потерпевшей» и подхватываю её на руки. Лёгкая. А со стороны кажется взбитой. По крайней мере, на фоне корейских девушек. Всю дорогу до проезжей части американка что-то лепечет (как обычно), но я игнорирую (и снова как обычно). Отвечаю лишь внутри такси, в надежде, что девица поймёт мой «тонкий» намёк на ТОЛСТЕННЫЕ обстоятельства.

– Тяжёлое выдалось утро, да? Давай просто послушаем музыку.

В больнице приходится взять на себя заполнение бумаг. Так как местной медицинской страховки у госпожи Хоук нет, за приём, обезболивающее и прочие сопутствующие вынужден заплатить наличными. Ладно, сумма не поднебесная, надеюсь, зачтётся в карму.

Спустя полчаса пациентку выкатывают на каталке, громогласно вопрошая: «Кто опекун Мэри Хоук»? Опекун?! Да чур меня! Мы знакомы чуть больше двух часов, а я уже чувствую себя, словно вручную пришлось подменять товарняк.

Медсестра повторяет вопрос. Тягостно вздыхаю, встаю на ноги, разминая лицо ладонями, и нехотя шагаю навстречу.

[говорят на корейском]

– Я опекун…

– Ваш счёт оплачен, можете забирать пациентку. Коляску только верните или можете арендовать её на нужный срок.

Мой взгляд устремляется к американке, которая, разумеется, ни слова не понимает.

– Она спрашивает, нужна ли нам коляска в аренду, –