Узоры на ковре - Нина Дианина

Прохлада ночи коснулась обнажённой кожи. Грида услышала протяжный стон восторга и с большим запозданием догадалась, что стонет она сама.

Дальнейшее происходило словно в горячечном тумане. Пламя в её крови жгло и требовало выхода. Её вырвавшаяся на поверхность женская сущность наслаждалась единением и ощущением полноты.

Когда ураган страсти стих и остатки разума выползли на поверхность, Грида обнаружила себя полностью обнажённой и лежащей в объятиях также совершенно обнажённого Кейта.

— О Всеблагой, что же я наделала? Я же обещала бабушке! — подумала она в тот момент, однако мысли были все какие-то вязкие, округлые и неповоротливые. Не удавалось даже толком удивиться. В объятиях Кейта было так сладко и правильно. Ладони скользили по гладкой коже обнимающего её мужчины, исследовали новые незнакомые территории, даря ощущение истинного наслаждения.

— Да что там теперь-то раскаиваться, — послало проснувшемуся разуму волну удовлетворения сытое и довольное тело. Оно радостно звенело, отодвигая в сторону мысли и явно предлагая подумать об обещаниях и морали потом.

— Потом, буду думать потом, — согласился разум и снова утонул в булькающих эмоциях.

Это любовное безумие длилось почти до рассвета. Грида вчера так и уснула: глубоко за полночь, полная новых ощущений и бесстыдных желаний, обнимая мужчину, которого ещё вчера называла просто другом.

Да уж! Теперь-то на трезвую голову закрадывается мысль, что Кейт тоже слегка вдохнул того приворотного аромата.

Часть разума вместе с ней проснулась уже утром. Грида открыла глаза, и с удивлением осознала, что она находится в мужской комнате, а рядом спит Кейт. После этого ошеломительного осознания, как ни в чём не бывало, включилась память и сообщила, что студентка Гридария Берингар опаздывает на важный зачёт.

Грида подскочила и заметалась в поисках платья и… хм… белья. Валяющиеся недалеко от кровати на самом виду скомканные трусики не оставляли сомнений в собственном грехопадении.

— Ты убегаешь? — спросил сонный Кейт с кровати, из-под прикрытых век наблюдавший за мечущейся по комнате Гридой.

— Да, у меня важный зачёт.

Она уже застёгивала пуговки на платье, розовея от смущения. К таким пробуждениям в мужской комнате девушка явно не привыкла.

Новый портал в тот момент Кейт открыть был якобы не в состоянии. Вроде как растраченного вчера резерва не хватает.

Память послушно показывала Гриде сегодняшнее утро, однако теперь всё произошедшее виделось совсем иными глазами.

— Всё ему хватало, просто не захотел, — с горечью подумала она, вспоминая эту сцену из нынешнего дня. — Теперь-то ясно, что попросту жадничал и экономил резерв.

Попытку Кейта утянуть её снова в постель, девушка пресекла неимоверным усилием воли. Тело ещё сладко млело от его ласковых прикосновений и с трудом подчинялось разуму.

В конце концов, после сладких и одуряющих поцелуев Кейт вытащил из шкафа длинный тёмно-серый, чуть переливающийся чернильной синевой, женский плащ с золотым шитьём по краю и накинул на Гриду. Это одеяние с глубоким капюшоном полностью скрыло её лицо и фигуру и, как она наивно понадеялась, позволило выскользнуть из мужского крыла неузнанной.

Потом сломя голову Грида помчалась на занятия в лекарский корпус, однако буквально через полчаса мысль о том, чтобы снова увидеть Кейта стала завладевать её сознанием, полностью вытесняя все другие мысли в принципе.

Идея посмотреть на парня из небольшого настенного зеркала в его комнате, перед которым она сегодня утром спешно приглаживала волосы, всплыла сама собой и затопила сознание.

— Получается, что вся это ночное любовное безумие и утренняя горячечная жажда увидеть Кейта навязаны извне и всего лишь результат воздействия на меня каких-то дурацких подсунутых мне цветов? О Всеблагой, как я была слепа! Дура я доверчивая.

И ведь всё было на виду! Даже тот женский плащ, который Кейт вытащил из собственного шкафа, возник там на вешалке не просто так.

Сейчас у Гриды не было сомнений, что это очень удобное одеяние с капюшоном, скрывающее и лицо, и фигуру, исправно служило хозяину долгие годы, чтобы не нарушая приличий выпроваживать из комнаты задержавшихся в его постели подружек. Да он, собственно, этого и не скрывал!

Сразу вспомнились смешки, звучавшие эти последние месяцы у неё за спиной, а также порой долетавшие до её ушей обрывки непонятных фраз в столовой, смысл которых сейчас становился кристально ясен. Наверное, весь его курс в полном составе следил за тем, как Кейт тянет наивную девицу в постель и с нетерпением ждал совместного просмотра «доказательства»! Какой кошмар. И все молчали!

— Не ври себе, не все.

Честно говоря, пару месяцев назад, ещё весной, какой-то парень остановил её в коридоре академии и всё же попытался предупредить. Однако вещал он тогда очень уклончиво и с каменным выражением лица. Видимо, опасался, что его могут уличить в содействии. Смысл речи того незнакомого парня был глубоко запрятан за туманными намёками, из которых Грида в тот момент ничего не поняла и вообще почти сразу о них забыла. Отношений у них с Кейтом почти не было, и Грида вообще не связала с ним то тщательно, до потери смысла, завуалированное предупреждение в коридоре. Тьфу, доверчивая бестолковая корова!

Грида ощущала, что её жизнь словно раскололась на две части. Вчера и сегодня стояли на разных сторонах уходящей в бесконечную глубину пропасти из боли и стыда.

— О Всеблагой! Ещё утром я, как влюблённая идиотка, витала в облаках с розовыми соплями вместо мозгов. Стыдно-то как! Как я могла так заблуждаться? — она снова и снова тонула в пучине самобичевания и никак не могла оттуда выбраться, пылая от жарких волн накатывающего осознания вселенского позора.

Когда раздался уверенный стук в дверь, Грида вздрогнула.

Нет, это не может быть Кейт. Только не это!

Естественно, это был не он. За дверью стояла кураторша из лечебного отдела, которая заглянула в комнату к сказавшейся больной студентке. Об этом обязательном визите Грида совсем забыла. Госпожа Лирониза, высокая сухопарая дама неопределённых лет со строгим взглядом и неизменными очками на длинном носу появлялась в общежитиях исключительно по долгу службы и сейчас она обязана была удостовериться в самочувствии студентки самолично.

Лирониза уверенно шагнула в комнату, водрузила на стол свой коричневый кожаный саквояжик с потёртой ручкой и огляделась.

Симулянтов кураторша, не жаловала. С ними, коих всегда было немеряно, она боролась всеми доступными ей методами. Однако лежащая на кровати в позе эмбриона студентка с лихорадочным румянцем на всю щёку, видимо, выглядела больной весьма убедительно. Прямо на