Младшая сестра - Ронда Грей

Злясь на себя, Алан резко выпрямился и стремительно направился к печке. Рывком открыв дверцу топки, он швырнул в нее коробок с зубочистками. Печь с радостью приняла неожиданный подарок, ярко высветив комнату. Алан задумчиво смотрел, как огонь пожирает его проигрыш.

Сегодня уже поздно, но первое, что он сделает завтра с утра, – свяжется с Солом по рации. Она хранилась где-то в хижине на экстренный случай. Пусть приезжает за Трэллой и увозит ее отсюда. Метель не метель, но ему не по силам оставаться наедине с неожиданно выросшей сестренкой.

– Пожалуйста, не говори Солу, что я здесь, ты же знаешь, что он сделает.

– Брат пошлет сюда кого-нибудь на вездеходе за тобой, – ответил Алан, не желая видеть умоляющий взгляд девушки.

– Вот именно. А я не хочу уезжать отсюда.

– Снег прекратился, – сказал он, наливая воду в кастрюлю. – Пешком идти, конечно, трудно, но вездеход легко пройдет по такому снегу.

– Но я не хочу уезжать, – продолжала канючить Трэлла.

– Ты уедешь.

Нет, если он хочет сохранить рассудок, она не останется здесь. Не говоря уж о желании остаться в живых, – Сол, будьте уверены, прибьет его как миленького, если узнает, что сестра живет с ним в одной хижине.

– А почему, собственно, уеду? – Девушка наклонилась над столом, пытаясь привлечь взгляд Алана. – Я не доставлю тебе ни хлопот, ни проблем.

Ты уже стала для меня сплошной проблемой.

– Я полностью возьму на себя кухню.

– Ты плохо готовишь.

– Нет, хорошо.

– Я чуть не сломал зуб о печенье, которое ты как-то приготовила для нас с Солом.

– Господи! Это было аж десять лет назад. Полгода в ныю-йокрском институте кулинарии многому меня научили.

– Чего ты там забыла в этом институте? – Алан разбил яйца над сковородкой, стоящей на огне.

– Я собиралась выучиться на шеф-повара. – Девушка махнула рукой, будто напрочь отметая недавние амбиции. – Но это уже в прошлом. Главное, что я научилась хорошо готовить.

– Я и один не умру здесь с голода. – Алан отчаянно пытался не замечать мольбу в глазах девушки. Черт возьми, он ведь старается ради ее же блага. – Кроме того, непонятно, почему ты хочешь запереть себя в этих стенах.

– Если я попаду домой сейчас, мне придется сказать Солу, что я бросила учебу. Опять.

– Опять? И сколько же раз ты уже бросала?

– Не так уж и много.

– Если мне не изменяет память, не менее четырех-пяти раз.

– Ну и что из того?

– Да ничего. – Алан повернулся к печке и, приподняв сковородку, потряс ею над огнем. Затем подошел к столу и разложил яичницу по тарелкам. К ней он добавил мелко нарубленную поджаренную говядину.

– Если я сейчас вернусь домой, Сол наградит меня таким взглядом, что не обрадуешься. – Подавленный голос Трэллы соответствовал грустному выражению ее лица. Она медленно водила вилкой по тарелке.

– Каким взглядом?

– Ну таким, безнадежным. Чтобы я почувствовала себя полной идиоткой.

– Сол обожает тебя и вовсе не считает идиоткой.

– Я знаю, но он не способен понять, почему я не могу остановиться на чем-то одном и завершить наконец свое образование. Мне кажется, что ему все равно, чем я буду заниматься, лишь бы окончила что-нибудь.

– Ну так сделай это. – Алан отлил кофе из кружки и посмотрел на склоненную голову девушки. Он как только мог подавлял в себе всякое сочувствие к ней.

– Наверное, я еще не нашла того, чем бы мне хотелось заняться всерьез. Начинаю изучать что-то новое, и кажется – вот, нашла, что мне нужно.

– Ты действительно хотела стать бухгалтером?

– Знаешь… – начала было Трэлла, но затем сморщила нос и покачала головой: – Нет, не мое это дело. Я тогда только что бросила художественную школу и решила заняться чем-то более практичным. Но я же ненавижу все эти цифры! – Она вздохнула и поковыряла в тарелке. – Мне нравится английский язык. Думаю, что могла бы получить диплом по этой специальности.

– И что же тебе мешает?

– Я люблю детей, но мне не нравится работа учителя.

– А что случилось с кулинарным институтом? – Алан отодвинул свою пустую тарелку и, взяв чайник с кофе, наполнил две кружки.

– Там мне нравилось, но в вашем штате нет спроса на поваров высокой квалификации. Когда я училась в Нью-Йорке, то поняла, что жизнь в большом городе не для меня.

– Рано или поздно тебе придется объясняться с Солом по поводу всех твоих причуд.

– Я понимаю, что не избежать разговора с братом. Но мне нужно несколько дней, чтобы все обдумать, перед тем как встретиться с ним. За это время я должна решить, чем все-таки собираюсь заниматься дальше. Мне уже порядком надоело плыть по течению.

«Надоело плыть по течению». Эти слова отозвались болью в душе Алана. Сам он находился в такой же ситуации. И давно.

– Ты всегда можешь вернуться домой. – У него-то такой возможности не было. Родной дом был закрыт для него.

– Знаю. Сол с Ибер не раз говорили об этом, но это не то, что я хочу. Ранчо принадлежит Солу, а не мне. А если я хочу иметь что-то свое? Чтобы можно было сказать: это создала я!

В хижине наступило молчание. Алан отпил глоток кофе и сказал себе: все, что девчонка только что сказала, не имеет никакого для него значения. Ей нельзя оставаться здесь. Ради ее же безопасности и его спокойствия она должна уехать.

Глядя девушке в глаза, Алан не нашел в них и намека на то, что произошло в этой комнате после карточной игры. Может, он и в самом деле вообразил себе Бог весть что.

– Я приехал сюда специально, чтобы побыть одному, – сказал он сухо.

– Ты даже не заметишь, что я буду здесь, – пообещала она, видя его колебание.

Не замечу? Бог мой, он чувствовал ее запах при каждом вдохе!

– Я забралась в горы, чтобы уединиться, а не искать компании. Пожалуйста, Алан. Мне действительно это очень нужно.

Как устоять, если видишь мольбу в глазах девушки? Особенно теперь, когда он понимал ее жизненные проблемы как никто другой. Он же страдает от той же неразберихи чувств.

– Ну хорошо, я не буду связываться с Солом. – Алан оттолкнул стул я направился к вешалке у двери. – Пойду расчищу тропу к конюшне, посмотрю, как там Монтана.

Предложение остаться нельзя назвать особенно любезным, если учесть к тому же, с каким грохотом была захлопнута дверь. Но ничего, пока и так сойдет. То, что она сказала ему, было правдой. Ей на самом деле нужно время, чтобы подумать, понять, в каком направлении движется ее жизнь на данном отрезке пути. Ей уже двадцать четыре года, казалось, пора бы определиться в своих желаниях.