А может, к черту любовь - Наталья Левина

– Я не знаю что.

– Там не большой выбор, открой холодильник и увидишь.

Саша принес пиво и сухарики.

– Будешь?

– Я антибиотики пью, мне нельзя. Ты есть не будешь?

– Я ничего не нашел. Я пиво попью.

– А если я приготовлю?

– Да, буду.

И вот стоя у плиты, уставшая, после бессонных ночей и температуры, она поняла, что больше так жить нельзя. Как они не раз обсуждали с Лешей, забота очень важна. В обычный день хотелось бы чувствовать заботу, но пережить можно, а вот в дни болезни без нее никуда. Аня подождала, пока Слава полностью поправится, собрала необходимые вещи, оставила записку и уехала. В Москве она попросила Лешу ее встретить. Рейс был поздний, когда они прилетели Слава уже спал.

– И куда ты теперь?

– К родителям. Выбора особо нет.

– Ты же говорила у них временно брат с женой живут.

– Ну да, пока у них дом строится, в котором они жить будут.

– У родителей же двушка? Куда вы-то?

– Да я думала снять, но мы никак не потянем, даже комнату. Через пару месяцев может. Славку в сад отдам, сама работу найду. В тесноте да не в обиде.

– Поехали ко мне. У меня трешка. Правда третья комната не сделана. Но у меня-то точно посвободнее будет.

– Нет. Ты что? Мы не будем тебя стеснять.

– Ань, ты меня не стеснишь. Ты прекрасно знаешь это. Я же у вас останавливался.

Аня замолчала на несколько секунд и заметила, что Леша свернул не туда.

– Куда ты нас везешь?

– К себе.

– Я же еще не ответила.

– Иногда мужчина должен сам принимать решения.

Аня промолчала. Было уже поздно что-то менять, а психануть, выйти из машины и ходить с ребенком в поисках попутки не хотелось. Квартира у Леши была очень большая. Но не очень обустроенная – он переехал недавно из квартиры поменьше. Славу сразу отнесли на диван.

– Я лягу с ним, – сразу же предупредила Аня.

– Диван не раскладывается, – грустно отметил Леша. – К тому же Слава спит, зачем его будить. Кровать большая. Или я лягу на полу.

– Ты хочешь, чтобы мы вместе спали на кровати?

– Да. Обещаю не прикасаться.

– Еще чего. Не буду я с тобой спать. Завтра же мы поедем к родителям.

– Спать в коридоре. Или на полу. Конечно, это лучше, чем просто лежать рядом со мной. Сразу бы сказала, что я настолько тебе противен.

Это был запрещенный прием, и Леша это знал. Он ушел в комнату, оставив Аню одну думать о случившемся. Он уже достаточно хорошо узнал, что она ненавидит расстраивать людей и чувствовать себя виноватой.

– Леш, не обижайся. Конечно ты мне не противен. Просто мужчина и женщина в одной кровати – это не нормально. Ну, в нашем случае не нормально. Мы же друзья.

– Ты никогда не спала с друзьями в одной постели? Да ладно?

– Спала. Это было давно и я была глупая. Сейчас я так не делаю.

– Пойдем попьем чаю, сегодня все равно делать нечего, а завтра поговорим. Может чего покрепче?

– О, нет. Чай самое то.

Аня откладывала отход ко сну как могла: они попили чай, сходили на балкон, обсудили ремонт квартиры, снова попили чай. При чем она понимала, что Леша ее не тронет, она не капли не боялась, нет, тут было другое. А что это было – она даже сама не могла объяснить. Просто ей казалось, что если она ляжет в постель с другим, пусть даже по-дружески, по-детски, пути назад не будет – в душе-то где-то глубоко она все еще надеялась, что Саша ее вернет. Надежда была слаба, но немного теплилась. Он звонил ей несколько раз, но она не подходила. Вначале не слышала, а потом включила беззвучный режим.

Аня приняла душ и надела пижаму – футболку с шортами. Когда она вошла в спальню, Леша как раз стелил кровать – шелковое белье нежного кремового цвета.

– Ты ничего не имеешь против шелка? Многие его не любят.

– Я люблю. Он нежный и прохладный, – она провела рукой по простыне. – Давай я помогу.

– Нет, что ты. Я уже все, ты можешь ложиться. Подушка такая нормальная? Многие предпочитают поменьше.

– Я люблю такие. Ты слишком переживаешь.

– Заметно? – улыбнулся он.

– Очень. По-моему даже я более расслаблена, чем ты. А казалось бы – обычный дружеский вечер. Ночь уже.

– Мы поговорим об этом завтра, но ты еще никогда не была так близко. Такая красивая, естественная, сексуальная.

– Ты меня пугаешь, – Аня уже легла, а после его слов натянула одеяло до подбородка. – Ты наверно маньяк.

– Еще какой. Маньяк-щекотун, – молниеносно он прыгнул к ней и начал щекотать. От неожиданности она ойкнула, а потом засмеялась. – Все, нам пора спать. Сегодня был тяжелый день, а завтра по всей видимости будет еще тяжелей.

Он ушел в душ, но быстро вернулся. Аня притворилась спящей. Леша лег рядом и погасил ночник. Он закрывал глаза, но даже так он видел ее. Такую близкую – руку протяни и вот она, такую беспомощную и измотанную – огромные синяки под глазами выдавали бессонные ночи и переживания. Как же он хотел ей помочь, забрать всю боль на себя. Ведь даже когда она смеялась, глаза были полны боли и страданий. Но он не мог. Единственное, что он мог – это просто быть рядом. И уже этому он был рад.

Леша тоже притворился спящим, и как бы во сне ее обнял. Она не спала, но не отодвинулась. Зажмурив глаза, она досчитала до ста и уснула.

Всю ночь он непроизвольно держал ее в своих объятиях. Утром, открыв глаза и увидев ее, он почувствовал счастье. Пусть даже ничего не было, пусть это все призрачно, но она не там – за 1000 км, а тут на расстоянии вытянутой руки.

В комнату заглянул Слава, Леша прижал палец к губам – тихо, – и вышел к нему. Слава с радостью рассматривал игрушки, которые Леша купил для крестника – он часто бывал в гостях и дабы не скучал, крестный решил порадовать. Леша спросил хочет ли Слава есть. Ребенок хотел и есть и пить, но именно компотик. Компота у Леши не было, да и чем его кормить он не знал, но будить Аню, чтобы выяснить этот вопрос тоже не хотелось. Он быстро одел Славку, оставил записку, хотя надеялся, что Аня ее не прочитает, и они пошли в магазин. К пробуждению Ани они успели. Когда она проснулась, Слава играл