Моя дочь от тебя - Елена Безрукова

– Конечно бывает. Они устраивают бал и танцуют.

– А конфеты? У них там есть конфеты?

– Да, моя сладкая, и конфеты, и пирожные, и зефир…

– Тогда я хочу тоже быть плинцессой, чтобы у меня было много конфет, – вздохнула она грустно-грустно, бередя мне душу.

Да что за жизнь у нас такая, что ребенок страдает по конфетам и не может поиграть в понравившуюся игрушку? Что я за мать, которая не может купить ребенку всё, что она хочет?

* * *

Когда она уснула, я заботливо поправила ей одеяльце, поцеловала в пухлую щечку и пошла на кухню, где тихо заплакала, кляня на чем свет стоит ее отца, что был настолько несправедлив ко мне сегодня. Мало того, что меня не узнал, так еще и на работу не взял. Сколько же женщин прошло через его постель, если он даже их лиц не помнит? Не заметила в нем никакого узнавания. Ни один мускул не дрогнул, когда он на меня смотрел.

При этом к женской внешности он очень даже внимателен, любит радовать глаз, раз готов взять на работу обезьяну без мозгов, но с ногами от ушей. Там же интеллекта просто ноль, но я уверена, что именно такая претендентка займет вакантное место в приемной Александра Баженова. Он не способен оценить ум женщины.

А мне только и остается, что считать копейки, искать новую работу и воспитывать безотцовщину, ведь папа моей малышки не помнит нашу ночь. Для меня она значила всё, он был моим первым, а для него – ничего. Абсолютно ничего.

К черту! Выкинуть мысли о нем напрочь из головы и забыть. Легко сказать, но непросто сделать. Стоило закрыть глаза, как воображение подкидывало красочные картинки. Импозантный, молодой и стройный красавец-мужчина в идеальном офисном костюме, который ему так шел и подчеркивал мускулистую фигуру. Время над ним не властно. Он ничуть не изменился с момента нашего расставания и даже стал еще привлекательнее для женского пола.

И что я делаю? Сижу и вспоминаю этого мерзавца, который меня просто выбросил из своей жизни как использованную вещь…

Надо взять себя в руки и завтра же приняться за поиски работы. Иначе будет у нас на праздник вареная гречка с куриными желудками и два несчастных мандарина.

Спать в эту ночь я уже не стала. Просто не смогла. Принесла на кухню ноутбук и несколько часов за чашкой чая шерстила интернет в поисках подходящих вакансий, отправила с десяток резюме и тем самым немного успокоилась. Рано отчаиваться из-за одной неудачи. Мне обязательно повезет. Бывают же в жизни чудеса, а когда им случаться, как не в канун Нового года?

* * *

АЛЕКСАНДР.

Едва я дозвонился до гувернантки, как сразу понял, что придется показывать чудеса выдержки. Чтобы не прибить ее. Хорошо, что нас разделяло расстояние и мы не общались вживую.

– Потрудитесь объяснить, почему вы недосмотрели за ребенком? Как вышло, что он в одиночку приехал ко мне в офис? – загремел я в трубку, потребовав отчета.

– Простите, ради бога! – заголосила она. – Уснула, сама не знаю, как так вышло. Я бы ни за что не подвергла Максимушку опасности. Вы же знаете, что я к нему как к родному отношусь. Мне очень жаль. С ним всё в порядке?

– Он со мной, но с ним не всё в порядке, – процедил я, – мальчик чуть не потерялся в офисе. Он будет наказан.

– Ох, – только и смогла она вздохнуть, явно жалея своего воспитанника.

– Итак, Кларисса Вульфовна, что мы со всем этим будем делать? – строго задал я вопрос, а когда гувернантка попыталась ответить, поморщился. Неужели неясно, что вопрос риторический?

– Я надеюсь, инцидент не повторится, – продолжил я отчитывать онемевшую от переживаний женщину, состояние которой меня, впрочем, совершенно не трогало. В конце концов, она подвергла опасности жизнь моего сына. А для меня нет ничего дороже него.

– Александр Николаевич, – взволнованно залепетала она своим хорошо поставленным голосом бывшей учительницы, – это ни за что не повторится. Я вам обещаю, ни за что не повторится. Это случайность, я виновата, признаю, но обещаю, что приложу все усилия…

Дальше я уже не слушал. Положил трубку и набрал внутренний номер охраны, отчитал и их тоже, но не почувствовал никакого успокоения. Ситуация продолжала меня накалять.

_____

Мозг проигрывал различные версии того, что могло произойти, и они были совсем не радужными, даже катастрофическими.

Я не привык слепо доверять людям. Кларисса Вульфовна никогда ранее меня не подводила, но всё когда-то случается в первый раз. И судя по всему, на нее я больше не смогу положиться. Возраст берет свое… Нужно искать другую няню. Помоложе, но в то же время с опытом обращения с детьми.

Ни в коем случае нельзя допустить повторения подобной ситуации.

Наконец я повернулся к притихшему сыну, который сидел на диване, понуро опустив голову и разглядывая свои ладони. Маленькие ноги свисали и не доставали до пола. Выглядел он трогательно и жалко, и мое сердце сжалось от любви к этому брошенному матерью ребенку, который так рвался ко мне, что даже не побоялся доехать до офиса. Когда он успел так вырасти и стать настолько самостоятельным?

Покачав головой, я подошел к нему и сложил руки перед собой.

– Максим, посмотри на меня, – принялся я его отчитывать, а когда он поднял голову, на меня уставились испуганные глаза. – Ты понимаешь, что натворил? Понимаешь, что подверг себя опасности и сильно рисковал? Тебе еще рано ездить одному по городу без сопровождения взрослых. И вообще, чтобы куда-то поехать, тебе необходимо спрашивать разрешения. Подай сюда телефон, – протянул я руку и пояснил свои слова: – Раз ты не пользуешься им как положено, чтобы позвонить мне в случае чего, тогда он тебе и не нужен. Ты наказан. В следующий раз будешь думать, что делать. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

– А новогоднего подарка тоже не будет? – спросил сын, безропотно отдавая мне телефон, и подозрительно всхлипнул. Господи, неужели я довел ребенка до слез? И всё же он совсем маленький и мыслит совершенно по-детски. Боится, что я его без подарка оставлю. Взрослые всегда говорят, что за плохое поведение Дед Мороз накажет и не привезет подарки.

– Я не думаю, что нам придется принимать такие кардинальные меры, – вздохнул я, говоря спокойным тоном, – ты же обещаешь хорошо себя вести и слушаться? И больше не повторять подобного.

– Да, папа, обещаю, – искренне ответил он, совершенно бесхитростно и доверчиво глядя