Как в книге - Марина Мари

Пока мыли витали, поймала на себе взгляд шефа, мои шестеренки начали крутиться с удвоенной силой. Я кивнула, сказав – Хорошо. – и удалилась доделывать утренние дела.

После обеда я пришла в архив, здесь никого не было. Снова проснулось мое любопытство и нос повел меня за стол, где сидел Максим Витальевич. Я быстро проверила, нет ли кого-нибудь в приемной, прикрыла дверь и склонилась над бумагами. Стандартные кипы макулатуры и открытая записная книжка. У шефа очень красивый, ровный подчерк, нет лишней писанины и каких-то рисунков. Все четко и по делу. У меня бы вся бумага была исписана разноцветными ручками или каких-нибудь каракулями. Что поделать, творческая натура.

Когда я начала читать что там написано, успела только разглядеть: «Было отправлено из Штатов. Примерно в начале 90-ых.»

И услышала намекающее покашливание за спиной. Дернулась, потому что опять была поймана с поличным. Развернулась и увидела, как на меня направлен грозный взгляд этих глубоких карих глаз.

– Простите… я не специально… просто думала вы уже не придете и хотела прибраться на столе. – сказала я, хоть и понимала, что оправдываться бессмысленно. Все выглядело более чем понятно.

– Тебя с детства не учили, что рыться в чужих вещах это плохо? – спокойно проговорил он, делая шаг навстречу ко мне. Я начала пятиться, но пыталась придать своему лицу максимально уверенное выражение. – И как мне тебя наказать за такое поведение?

Еще немного и я упрусь спиной в книжную полку и бежать будет точно невозможно. Стоп… что? Наказать? Он перечитал романов 18+? Мне стало дико неловко и от этого очень смешно. Почти до истерики, я действительно начала хохотать ему в лицо.

– Извините! Хпхпхп… Просто это звучит очень забавно…пхпхпх. По правилам жанра вы должны подойти ко мне максимально близко, проговорить это на ушко, ну а потом сами понимаете… хпхппх.

Я закапываю сама себя. Уже не понимаю, что несу. А он все стоит и смотрит своим непроницаемым взглядом прямо в душу.

– Вы хотели дать мне сегодня какое-то поручение? Ваша личная помощница не справляется? – господи, что я несу. Какая мне разница до его личной помощницы.

– А ты смешная. – наконец произносит он и садится за стол, показывая рукой на соседний стул. – Присаживайся.

Я покорно села, ожидая дальнейших указаний.

– Я попрошу у тебя об одной просьбе, о которой никто не должен знать.

ГЛАВА 6

– Тебе нужно привести этот архив в идеальное состояние и разобрать все работы, отправленные авторами за последние 30 лет. Если будет приходить что-то новое, то первым делом отправляй это ко мне. Пока что это твоя основная задача.

–Потом будут еще какие-то?

– Посмотрим…

– Вы здесь что-то ищите?

–Это ты мне скажи. Мы здесь что-то ищем? – проговорил он, повторяя мою интонацию.

Я поняла его намек на то, что никто про это не должен знать. Поэтому активно начала крутить головой из стороны в сторону, показывая отрицательный ответ.

– Вот и умница. Можешь приступать.

– Разве вы не любите работать в одиночестве?

– Я готов пойти на жертвы.

И работа закипела. До самого конца дня я торчала с ним в этом замкнутом помещении. Иногда смотрела в его сторону, а когда наши взгляды пересекались, то в тело вонзались острые иголки, оставляя после себя покалывающие ощущения. Я видела, как активно он вчитывается в материал, будто в надежде увидеть в нем что-то очень важное, что было очень стронно, ведь это работы, которые как раз-таки, не подходят для публикации здесь.

Самому издательству уже больше 50 лет, как я узнала позже, за нашими короткими разговорами с Максимом Витальевичем. Основано оно было его отцом и досталось по наследству. Его родитель недавно скончался, чуть меньше полу года назад, и он стал полноправным и почти единственным владельцем акций.

Литературное дело его никогда не привлекало, но так сложились обстоятельства, что он не мог пока что оставить свой пост. А я стою и не понимаю, как можно отдать такое место кому-то со стороны. Просто продать и забыть. Это же его наследие.

Все это я и проговорила ему, а в ответ получила лишь смешок и слова:

– Если бы ты была знакома с моим отцом, то поняла бы меня. В какой-то степени я даже жажду отдать это дело, чтобы больше не иметь с ним связи.

– А что с вашей матерью? Издательское дело ее не интересует? – Раз тема семьи уже была поднята, то грех не спросить интересующий меня вопрос.

Он ощутимо напрягся. Я увидела, как вытягивается его спина. Было понятно, что это не то, что он хочет обсуждать с посторонними.

– Моя мать ушла из семьи, когда я был совсем маленьким. Причин мне не известно. Где она сейчас я не знаю. Кроме отца у меня никого не осталось. – Каждая фраза, как ножом по сердцу. Стало очень жаль шефа. Какая мать может бросить маленького ребенка? Какие мотивы могут побудь женщину оставить все и уехать, забыв о своей семье? Мне кажется я никогда не смогу понять этого.

– Что вас сдерживает, чтобы не бросить все сейчас, раз вы этого так хотите? – решаюсь я на отчаянный вопрос. Терять мне уже нечего. Если не сочтет нужным, то не будет рассказывать. Просто хочется понять этого человека и что творится в его голове.

– Бумажная волокита и оформление наследства. И еще кое-что, что твоей милой головке знать не обязательно.

Это был удар ниже пояса. Уж что что, а снисходительное отношение я терпеть никогда не могла. Проглатываю огромный ком в горле. Больше не буду поднимать с ним серьезные темы, чтобы не получать под дых. Мог просто сказать: «Не важно. Я не хочу поднимать эту тему.» Или что-нибудь в этом духе.

Под конец рабочего дня я решаю, что сегодня не хочу проводить здесь сверхурочные неоплачиваемые часы и прошу своего начальника покинуть помещения, чтобы я смогла оставить свой пост. В ответ на такую наглость он спокойно встает. ПОМОГАЕТ МНЕ УБРАТЬ ВСЕ В ЗАЛЕ! И провожает в сторону лифта. Все происходит в абсолютной тишине.

В лифте царит умиротворяющая атмосфера и приглушенный свет. Повторяется история с дыханием, но на этот раз такое чувство, что я волосками на коже ощущаю его тело. Настолько близко он стоит. За моей спиной, протягивая руку он нажимает на 1 этаж, слегка задевая мое плечо. По телу пробегают мурашки, и я надеюсь, что он их не чувствует, однако слышу его учащенное дыхание. Время словно на секунду