Не говори, что любишь – 1 - Диана Фад

— Соседка была? Гулять выходили?

— Дела у нее сегодня. Насчет пенсии она ходила, надбавки какие-то оформлять, — оправдывается мать.

— Она неделю уже с тобой выйти не может, — чертыхаюсь. — Поговорю с ней.

— Не нужно, у человека своих дел хватает. Завтра сама выйду, сил наберусь и выйду.

Смотрю на нее, ком в горле глотаю. Выйдет она, как же.

— Одна не выходи. Завтра пораньше встану, и с тобой схожу. Упадешь еще, хуже будет. Потерпи, немного осталось.

— Я потерплю, — обещает, а сама глаза отводит. На хрен такие обещания! — Ты иди куда хотел, не переживай за меня, все нормально.

Снова встаю, пульт матери протягиваю. Сериалы пусть смотрит, пока меня не будет.

— На телефоне буду.

Кивает, телевизор включает.

— Иди.

Выхожу, направляюсь в свою комнату. Посреди комнаты застываю, снова про мать думаю. Почти полгода назад все началось. Плохо ей стало, посреди урока в школе. Она у меня работала учительницей русского языка и литературы. Хорошо, урок в старших классах был, быстро сообразили. «Скорую» вызвали, откачали, две недели в реанимации провела. Диагноз — заболевание сердца, операция нужна. Документы по всем кардиоцентрам разослал, ответ — не перенесет операцию. Тренер мой со знакомыми связался, насчет Берлина договорился. Счет прислали, обещали взять, прооперировать. Только счет тот не с двумя нулями и не с тремя. Да и не в рублях, в евро.

Квартиру нашу в Мурманске продать — не хватит. Сам денег решил собрать. По фондам письма разослал. Везде отказ. Пока суть, да дело, выписали мать и сказали на море везти, иначе не доживет она до операции, пока я деньги соберу. Так и оказались мы здесь. В школе собрали лишь десятую часть, а евро растет, счет как на дрожжах пухнет. Одна надежда на чемпионат. В том году в призеры попал, кучу денег, казалось, домой привез. Часть в Испании потратил, где чемпионат проходил. Часть уже дома, в Мурманске — мотоцикл купил, ремонт в квартире сделал. И на тебе, болезнь эта. Знал бы, ни копейки не тратил. Все бы продал, если бы мог. Да и то не хватит.

Глава 7. Василина

Слышу, как машина матери отъехала. Встала, в кухню спустилась. Нина, домработница, оладьи печет, тарелку мне подсовывает. Рядом на выбор ставит варенье, сметану и сгущенку в хрустальных розетках.

— Что хмурая такая? — смотрит на меня. Я уже и забыла, сколько она у нас работает. Дочь у нее тоже здесь в горничных, замуж за охранника собралась. Отец шутит, что одной большой семьей живем, в доме все свои. Так и есть, штат прислуги практически не меняется уже много лет. Мать у меня хоть и стервозная, но персонал ценит, премии хорошие дает, да и относится без особых претензий. Отец так вообще с прислугой как с родными. Я в него пошла. Нину как члена семьи воспринимаю, а с дочерью ее с детства в куклы играли.

— Нормально все, — огрызаюсь и сама виноватой себя чувствую. Нина вздыхает и снова к сковородке своей поворачивается. — Ключи мои где?

— Какие ключи? — Нина вид делает, что не поняла. — Не знаю я ни про какие такие ключи.

— От мотоцикла ключи где? — засовываю горячую оладушку, щедро смазанную сметаной, в рот. — Вкусно!

— Василина Дмитриевна, — начинает Нина, и я закатываю глаза, ожидая выговора. — Ты прекрасно знаешь, что Дмитрий Сергеевич запретил тебе ключи давать.

— Ну, ты знаешь, где они? — улыбаюсь, подлизываясь.

— Даже если бы знала, не дала, — отмахивается Нина и снова поворачивается к плите. — Убийственный твой мотоцикл, на металлолом его надо сдать, чтобы соблазна не было. А Дмитрий Сергеевич еще отремонтировал его, зачем только? — ворчит Нина, пока я жую оладьи.

После того как в том году я попала в аварию, проехавшись своей левой рукой по асфальту, ключи у меня отобрали, и мой байк стоит в гараже, под черным чехлом. Руку я тогда в двух местах переломала, кожу до мяса содрала, хорошо, правда, залатали. Татуировку пришлось сделать, чтобы шрамы скрыть.

С тех пор отец запрещал мне на мотоцикл садиться, когда его привезли после ремонта. И все в доме, как сговорились, не давали мне ключи. Сама я обыскала весь отцовский кабинет, но так и не нашла. На все мои слезы и уговоры ответом мне был строгий взгляд отца. Нет, и все тут. Не умеешь водить, не садись. А я умею, еще как умею! Это водитель «бэхи» виноват, что меня подрезал!

— Отец сегодня не говорил, когда вернется? — прерываю монолог Нины.

— Сказал к ужину не ждать. Значит, опять к полуночи будет. Ох, не бережет себя Дмитрий Сергеевич, не бережет, — начала домработница уже на другую тему.

— Зато жена его себя сильно любит, — тихо проворчала я, но Нина услышала. Повернулась ко мне, открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала, снова повернулась к своим оладьям.

— Ты что на ужин будешь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет матери, и не будет, — предупредив ее вопрос, ответила я. — Пойду, прогуляюсь.

— Иди, праздник все-таки, первое сентября, — кивнула Нина, и я выскользнула из-за стола, направляясь в комнату. Надо позвонить Вике, а то обидится еще. Хотя подруга не умела долго обижаться в силу своего жизнерадостного характера.

— Линка, ну, ты даешь, — первые слова Вика произнесла обиженно, я даже представила, как она дует губы и крутит свой длинный многострадальный белокурый локон. — Уехала, ничего не сказала. Я тут одна сижу с парнями, они плов заказали, чачу пьют, приезжай.

— Давно пьют? — спросила я, развалившись у себя в комнате на кровати и разглядывая высокую тую в окно. Не то чтобы туя была сильно интересная, но больше смотреть было не на что.

— Да час уже сидим, приезжай, — заныла Вика. — Забери меня.

— А твоя машина где?

— У универа осталась, я с Серегой приехала.

— Ты выпила, что ли?

— Я немного, — пыталась оправдаться подруга, и я села на кровати. Вике категорически нельзя пить, дурная становится. Без тормозов. Она знает об этом, поэтому старается не пить в компаниях.

— Немного — это сколько?

— Один коктейль, — сказала Вика, и послышался смех. — Ну, может, два.

— Кто там с вами?

— Сергей, Артур, Влад. Ждем Мальвину с Пашкой.

— Вы в чайхане? У Григорчика?

— Да, тут.

— Сейчас приеду за тобой, но заходить не буду. Выйдешь ко мне?

— Выйду, — пообещала подруга, и я вскочила с кровати. Натянула узкие льняные брючки голубого цвета, легкую белую рубашку, завязав ее на тонкой талии узлом, и белые кеды. Надо Вику забирать, иначе опять сорвется. Подруга два месяца провела в лечебнице, куда