Не мой прекрасный принц - Надежда Швец

Я попыталась подняться со скамьи, на которой лежала и горько пожалела об этом. Голова сразу же взорвалась тысячами осколков, перед глазами все поплыло, а к горлу подступила тошнота.

— Я бы не советовал тебе двигаться. Ты слишком сильно ударилась, когда летела в реку.

— Что происходит, Дагон? — слова оцарапали горло, вырываясь рваными хрипами.

Орк протянул мне флягу с ледяной, чистой водой. После пары глотков стало немного легче, тошнота отступила.

— Спасаю принцессу от заточения в монастыре, — кривая ухмылка пересекла орочье лицо.

— Да? Обычно принцесс спасают храбрые рыцари.

— О, прошу простить, ваше высочество. Ваш прекрасный принц потерялся в пути. Придется довольствоваться мной.

Я поморщилась от столь язвительного тона.

— Не мни себя рыцарем, Дагон. Для этого нужно быть благородным человеком. А ты… Ты вообще орк!

— Говоришь так, будто это самое ужасное оскорбление. Ваш дворцовый этикет не учит благодарить за спасение?

Я вновь окинула монстра хмурым взглядом и решила вообще с ним не разговаривать. Все равно, чертов орк не мог говорить серьезно. Все язвил и дерзил мне. Оскорбительное поведение в адрес королевской особы!

— И все-таки, зачем ты меня украл? — я все же нарушила тишину.

— Ты настолько жалобно поведала о своем нежелании ехать в монастырь. Вот и растрогала орочье сердце.

Опять издевается!

— Дагон! Ответь, куда ты меня везешь?

Он как-то резко растерял свою насмешливость, стал серьезным и угрюмым.

— Ты некоторое время побудешь гостьей в Джахаре.

— Гостей приглашают официальным письмом! — возмущенно воскликнула я, поддаваясь вперед и жмурясь от вспыхнувшей перед глазами темноты, — Или у вас, варваров, нет для этого бумаги?

— Мы, варвары, не умеем писать.

Орк отвернулся, продолжая править змееподобными существами и, кажется, потерял всякий интерес к беседе. Может, я его обидела? Впрочем, это уже его проблемы.

Я более не делала попыток начать разговор, а орк и вовсе игнорировал мое присутствие. Как только мне стало немного лучше — головокружение и тошнота отступили, я осторожно выглянула из повозки.

Как я и думала, меня сопровождал весь состав дипломатической делегации орков, коих я насчитала около двадцати. Помимо нас, еще трое ехали на повозках, остальные же, к моему неописуемому ужасу, передвигались верхом на сциталиусах. Наездники были облачены лишь в штаны и распахнутые жилеты, ничуть не скрывающие обнаженную кожу, крепкую вязь мышц.

Я невольно покраснела и Дагон, конечно же, не мог не заметить:

— Что я вижу, принцесса? Любуешься монстрами? Или тебе просто нравится такое скопление полуголых мужчин? Держу пари, столько за раз ты не видела…

— Да как ты смеешь! — гнев огненной вспышкой пробежался от корней волос и до кончиков пальцев. Орк практически прямым текстом назвал меня падшей женщиной, видимо, сделав выводы из беседы моих бывших возлюбленных.

Дагон лишь тихо рассмеялся. Оскорбленная до глубины души, я затихла. На этот раз с Дагоном я больше не заговорила.

В пути мы провели весь день, не делая остановок — сциталиусы превосходили лошадей и в выносливости. Ближе к вечеру пошел дождь и Дагон удивил меня в очередной раз, потянув за какие-то рычаги повозки, раскрыл прямо над нами прочнейшую крышу, защищавшую от капель и сырости. Я в очередной раз задумалась, как же мало мы знаем про орков и их изобретения.

При изучении истории других рас я узнала лишь то, что орки крайне скрытны, не подчиняемы и сильны. При этом они являлись гениальными мастерами в изготовлении оружия, но даже самый банальный клинок, изготовленный орком, являлся дорогой редкостью. Ах да, к тому же они отрицают любые манеры, промышляют постоянными войнами и редко с кем сотрудничают. Словом, варвары.

К закату дождь прекратился, и мы остановились на ночлег, облюбовав для этого небольшую поляну, скрытую от посторонних глаз, куда вряд ли смог бы пробраться случайный путник.

Орки расседлали сциталиусов и принялись растягивать шатры, разводить костер и разбирать огромные тюки с нехитрыми пожитками.

— Ваше высочество, хватит дуться, слезайте, — промолвил Дагон, когда заметил, что я так и не вылезла из повозки.

В ответ я удостоила его лишь надменным взглядом, надеясь передать всю степень своего презрения.

— О, принцесса, сейчас Вы очень похожи на… зурайского бурундука.

— Бурундука? — удивленно выдохнула я, чувствуя, как меня вновь начинает наполнять гнев. Да за эти слова голова орка должна уже лететь с плеч!

— О, да! Вам не идут надутые щеки.

Насмешки орка меня уже достали. Решив, что если я не буду идти на его провокации, то Дагон быстрее отстанет, я постаралась максимально сохранить равнодушное лицо и величественно поднялась с сиденья, чтобы покинуть повозку с достоинством. Вот только последнюю ступеньку не заметила, нога повисла в воздухе, а я повалилась вниз, прямо в грязную лужу, оставленную дождем. Подбородок сразу же обожгло болью, а вокруг послышался спрыск орочьего смеха. Я залилась краской стыда и злости на столь нелепое падение. Дагон шикнул на своих собратьев и помог мне подняться.

— Осторожнее, Кете, здесь не мраморные полы твоего дворца, — мягко пророкотал орк.

Я уставилась на него в немом изумлении, не находя даже слов возмущения по поводу такого унизительного сокращения моего имени.

— Траган, шатер растянули? — обратился варвар к совсем еще юному орку, одному из тех, кто ехал верхом на сциталиусе. От других собратьев этот отличался чуть более тонким телосложением и более плавными чертами лица. Он больше всех был похож на человека.

— Все готово, домин.

— Проведи принцессу к нему, — косо взглянул на меня и добавил, — ужин принеси ей туда же.

Так, под конвоем молчаливого юнца, я была доставлена прямо к полотняному шатру, растянутому на металлических кольях, ткань его была огранена вязью древних рун и шипов. Внутреннее же убранство оказалось довольно скудным: под ногами стелились грубо сотканные ковры. Скинув туфли, я тут же пожалела об этом решении, кожу оцарапали просмоленные нити. Посреди шатра громоздились куча шкур, заменяющих собой ложе. Также здесь были пара сундуков, запертых на хитрый замок и маленький, круглый столик на низких ножках.

Первым делом я отыскала кувшин с прохладной водой и чашу, поспешно смыла грязь и пыль с лица, шеи и рук. Едва успела освежиться, как вошел Траган с деревянной миской, ломтем хлеба и ложкой, молча поставил все на столик и также тихо ушел. Урчание в животе напомнило, что кроме утренней, мерзкой каши, я ничего еще не ела. В миске я обнаружила мясную похлебку, очень наваристую и до отвращения жирную. Мой желудок просто не смог бы переварить такое, а от мысли, что эту субстанцию придется проглотить, меня замутило еще больше. Из-за этого