Измена. Дракон не стоит моих слёз - Аурика Рейн

— Скорее… подойти ближе… мне нужна… твоя помощь…

— Господи, давай я позову врача!

— Нет, врач не поможет… Вика… Подойди… я смертельно болен… это… должно было произойти…

— Так, я за Сантой!

— Не успеешь… — его голос затих до шёпота.

В гнетущей тишине и темноте спящего дома он звучал настолько жутко и трагично, что я будто почувствовала дыхание самой смерти у меня за спиной.

— Подойти… — шептал Даар.

Я медленно, опасливо сделала последний разделявший нас шаг.

— Ближе, — уже еле слышно выдохнул он.

Я склонилась к нему, убирая за ухо упавшие пряди ещё влажных волос.

— Дело в том… что на самом деле… ты… — его голос срывался.

— Я?..

— Попалась! — воскликнул он, схватив меня за руку и дёрнув на себя.

А потом расхохотался, когда я с криком повалилась прямо на него.

— Дурак, — я с трудом поднялась на колени и хлопнула Даара по плечу, выражая своё недовольство. — Так и заикой оставить можно!

— Я слышал, ты не местная, — проговорил он, с томным интересом рассматривая моё лицо. Этот взгляд даже немного смутил меня. Кеннан никогда так не смотрел. Его взгляд был более глубоким. Тяжёлым. Внимательным. Будто он искал какую-то крошку на поверхности моей кожи.

— Не местная, — я выпрямилась и скрестила руки на груди, испытывая странное желание прикрыться. Хотя ночнушки, принятые в этом обществе, с моей точки зрения были более чем целомудренными, под взглядом этого мужчины я всё равно себя чувствовала почти что голой.

— И внешность необычная, глаза такие чёрные. И ведёшь себя не как наши девушки. Я понимаю, что Кеннан в тебе нашёл.

— Что нашёл, то и потерял. Ты специально здесь ждал меня, чтобы напугать до полусмерти?

— Не совсем так. Просто моя спальня рядом с твоей. В доме всего одно гостевое крыло. Вот ждал, когда освободится уборная, чтобы умыться перед сном. Я, знаешь ли, предпочитаю ложиться в постель чистым.

— Прекрасно, в таком случае, сообщаю: уборная освободилась. Не стесняйся, чувствуй себя, как дома.

И уже взялась за ручку двери, но в одно мгновение вставший на ноги Даар поймал меня за запястье.

— Постой. Ты ведь всё равно вряд ли уснёшь после всего, что произошло. Да и мне не спится с дороги. Может, познакомимся поближе?

— Я не наивная дурочка, как те, к которым ты привык, — холодно отозвалась я, — и прекрасно понимаю, к чему ведут эти “знакомства поближе”.

— Да брось, выпьешь со мной стаканчик сока, посмотрим на луну, послушаем ночного соловья.

— Звучит, как свидание с замужней женщиной, — я всё-таки открыла дверь в свою спальню, но Даар перегородил мне вход рукой.

— Замужняя женщина сегодня сбежала из дома и попала в руки бандиту. Я её спас, а в благодарность не получаю даже простой вечерней беседы.

Осталось только со вздохом покачать головой:

— Хорошо, пусти только переодеться.

Он действительно пустил меня, а потом скользнул в комнату за мной следом.

— Я должен убедиться, что ты меня не обманешь и не запрёшься в комнате!

— Пошёл вон, — пробормотала я, выпихивая его обратно в коридор.

— Пообещай мне!

— Обещаю! — крикнула я, подперев спиной дверь. И выдохнула, когда Даар затих.

На самом деле, он был прав. Уснуть после всего мне будет тяжело, и скорее всего просижу над книгами и бумагами до самого вечера. На писчем столе были заботливо выложены газеты последних дней, чтобы мне было чем занять себя в случае чего. В шкафу стояли книги, отобранные мною в библиотеке ещё несколько месяцев назад. Здесь я чувствовала себя почти как дома. И ничего зазорного нет в том, чтобы побеседовать с Дааром полчаса или даже час… но он слишком сильно напоминал мне мужа, и сердце с новой силой разрывалось на части от случившейся несправедливости.

Это светящиеся в темноте глаза…

Одевшись в простое домашнее платье, приготовленное прислугой даже без моей просьбы, я подошла к двери и, прижавшись к ней лбом, сказала:

— Если откроешь окно, я могу помочь тебе уснуть.

Почему-то не было сомнений, что Даар ждёт меня в коридоре.

— Я слышал про твой дар, — послышался его голос прямо под дверью. — Но никогда не верил в него до конца.

— Просто открой окно у себя. Наши комнаты близко, ты услышишь мой голос даже лёжа в постели.

— Но ведь тогда мы упустим такую прекрасную ночь. Сейчас ночные соловьи поют прекраснее всех… птиц, всех птиц, конечно, но не прекраснее тебя, я уверен.

Я улыбнулась, но не сразу нашлась, что ответить, и Даар поспешно заговорил. Голос его при этом слышался куда отчётливее, будто он прижался к двери прямо напротив меня.

— Слушай, Кеннан наверняка наговорил обо мне кучу плохих вещей, и мне не даёт покоя мысль, что ты можешь считать меня каким-то мошенником, проходимцем, предателем родины и кем там ещё Кен любит меня называть.

На самом деле, до этого момента я даже не знала о его существовании. По какой-то причине, ни сам Кеннан, ни Санта, ни даже Элоиза никогда не упоминали третьего брата, что само по себе уже было странным.

— Позволь мне… — его голос стал тише, — всё объяснить.

Заинтригованная, я распахнула дверь.

Стоявший на пороге Даар медленно поднял на меня грустный взгляд, но потом его лицо озарила по-настоящему счастливая улыбка.

— Ты веришь мне? — спросил он, и брови его дрогнули в умилительном, немного детском жесте. Поверить не могу, что он действительно брат-близнец Кеннана, как это возможно, что они настолько разные?

— Не знаю, — строго ответила я. Действительно, у меня пока не было ни единой причине верить хоть во что-то сказанное внезапно появившимся близнецом мужа. Странно это всё. Но и выдавать тот факт, что мне никто никогда не говорил о нём, означало позволить ему наплести что угодно. Поэтому я добавила с сомнением: — После всего, что мне про тебя рассказали…

— Да уж, представляю, — он с улыбкой почесал затылок. — Но, клянусь, я тебя и пальцем не трону. Я там сейчас собираюсь сжигать свои старые тетради и ещё кое-какую никому не нужную рухлядь, которую Марек зачем-то хранил все эти годы. Составишь компанию?

Кивнув, я вышла из комнаты и закрыла дверь, после чего строго подняла указательный палец:

— Но учти, что слепо верить каждому твоему слову не буду.

Он со вздохом развёл руками:

— Что поделать, я привык.

Мы вышли на улицу, где на поляне под раскидистыми ветвями двух старых дубов расположилась автономная печка для гриля. Здесь же стояли стол и складные стулья для завтраков на свежем воздухе. На столе — груда всякого старья.