Измена. Яд между нами - Марта Роми

— Герман, хватит, — смотрит на меня устало, но не пытается отстраниться. — Я правда устала от всего этого. Давай подпишем, и я поеду в отель отсыпаться.

— Контракта нет, — вдруг честно говорю я. — Все чистой воды импровизация. И все только на доверии.

Яна только поджимает губы, обхватывает плечи руками, словно замерзла.

— Я помогу тебе, — наконец, говорит она. — Но сейчас я еду в отель, валяться в ванной и отсыпаться.

«Надо вызвать ей такси», — думаю я, и тут же ляпаю: — Я отвезу тебя.

Едва заметно улыбается и все же кивает. Кривлюсь мысленно оттого, что чувствую отвратительное облегчение. Надо скорее стащить с нее одежду, закрыть чертов гештальт и успокоиться. Иначе совсем скоро превращусь в спермотоксикозного подростка. А это глупо. Очень глупо с моей стороны. И до хорошего уж точно не доведет.

Ее телефон неожиданно вибрирует в маленьком клатче, тонкий ремешок которого перекинут через плечо. Нервно достает смартфон, смотрит на экран, сбрасывает. Не проходит и пары секунд, как телефон вновь начинает вибрировать.

— Твой муж? — не удерживаясь, спрашиваю я.

— Угу, — она вновь сбрасывает, роется в настройках, похоже, собираясь его заблокировать. Но он не дает этого сделать. Звонит и звонит.

— Давай я отвечу? — не успеваю себя одернуть и предлагаю я.

— Я не… — вижу, что она начинает мелко дрожать, мягко забираю из рук телефон.

— Ты все равно сказала, что я твой любовник, а наш поцелуй видели уже все кому не лень. Так что, будет вполне логично, что я отвечаю на звонки своей женщине, — пытаюсь успокоить ее, перед тем, как взять трубку, нажимаю прием и подношу трубку к уху. — Да.

— Дайте трубку моей жене, — после недолгого молчания говорит ее муж.

— Она не может подойти к телефону, — гляжу, как она пытается снять с пальца обручальное кольцо, но руки ее плохо слушаются. — Все вопросы вы можете обсудить со мной.

Снова делает паузу, выдыхает и все же говорит:

— Хорошо, — мне очень не нравится его тон. Невольно напрягаюсь, ожидая услышать что-то крайне неприятное, и не ошибаюсь. — Я знаю, что вы сделали, Герман Евстафьевич. И у меня есть свидетели. Если вы не хотите, чтобы ваши… секреты всплыли на всеобщий суд, оставьте мою жену в покое.

Нутро сжимает ледяной рукой, и я едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть ее телефон о стену.

Откуда, черт возьми?!

Глава 6. Янка

Я смотрю в окно всю дорогу. Мне пусто и одиноко в этой машине. И Ядов еще этот… Ввязалась же на свою голову. Он, кстати, отпустил водителя и соблаговолил отвезти меня сам. Я уж думала, опять приставать начнет, а он и сам весь в своих каких-то мыслях, загадочен и, надо признать, красив.

Бросаю на него взгляд украдкой. Из короткого хвоста выбилась прядь волос и сексуально падает на лоб, красивая ладонь с длинными пальцами расслабленно лежит на руле, вторая на рычаге коробки передач. Словно чувствуя мой взгляд, он поворачивает ко мне лицо. Удерживаю себя, чтобы не отвернуться и не показаться подсматривающей малолеткой, выдерживаю долгий, глубокий взгляд.

— Будет странно, если ты после объявления о помолвке поедешь в отель, — вдруг выдает он.

— А куда мне ехать, Герман? — хмыкаю я.

— Ко мне, — удивленно приподнимает брови, как будто его поражает, что я не понимаю таких очевидных вещей. — И кольцо действительно нужно. На это обязательно обратят внимание.

— Жить с тобой это уж слишком, тебе не кажется? — также вскидываю брови я.

Все мое нутро мерцает сигнальными огнями. Нельзя к нему ехать. Ничем хорошим это не закончится. А последнее, что мне сейчас нужно, — это секс с Ядовым. Сказал бы мне кто-то сегодня утром, что я вообще буду об этом размышлять, я бы рассмеялась в лицо. Где я, а где он, ага.

— Не кажется, если мы хотим, чтобы все выглядело правдоподобно, — парирует он и выкручивает руль, съезжая на трассу, ведущую за город.

— Я еще не согласилась! — возмущаюсь я.

— Яна, — его голос чуть вибрирует. — Это необходимо.

— Ты тиран, — констатирую я, снова отворачиваясь к окну.

— Ой ли, — слышу его смешок и злюсь еще больше. Жуткий человек. Угораздило же меня. — Расскажи мне о себе, — неожиданно переходит на светскую беседу.

— Что ты хочешь знать? — вновь смотрю на него.

Кажется, он немного расслабился, и теперь по его лицу снова блуждает та самая чуть насмешливая, но оттого не менее обворожительная улыбка.

— Все, что необходимо знать мужчине о своей будущей жене, — лукаво усмехается он.

— Ты не заигрывайся, а, — осаживаю его я. И тут же тоже возвращаю ему шутку: — Даешь только бедной девушке ложные надежды.

На мгновение он зависает, а я прыскаю со смеху.

— Шучу, — успокаиваю его я. — Ты не объект моих матримониальных планов.

— Кстати, почему? — поглядывает так, как будто ему и впрямь интересно.

— Ты, очевидно, бабник, Герман, — кривлю губы я. — Такой мужик у меня уже был, больше не надо.

— Я никогда не изменял своим женщинам, — серьезно говорит он.

— Ты их просто бросал, когда надоедали, — снова внутри вскипает ненужная обида, что ж за люди такие, эти мужики. — Но да, верно, так честнее.

— Скажи, ты… любишь своего мужа? — не в тему спрашивает Ядов, вмиг швыряя меня этим вопросом на порог той комнатушки.

За мгновение, как я туда вошла, а была уверена, что люблю Артура. Единственный мужчина в моей жизни, герой, который выдернул меня из нищеты, постоянных разборок с родственниками, косых взглядов сокурсников. Естественно, потом тоже смотрели. Ничего себе, Янка Шмелева, подрабатывающая по разным забегаловкам, носящая какие-то обноски, бах, и выходит замуж за главного редактора «Блейза». Этакая история Золушки в реалиях журналистики и периодических изданий.

Никто и никогда не делал для меня столько, сколько сделал Артур. Конечно, я его любила. Боготворила почти. И старалась тоже отдать ему и «Блейзу» всю себя. Но, видимо, мало.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — дрогнувшим голосом говорю я.

— Хочешь, и ты спроси у меня что-то личное, — пожимает плечами Ядов. — Нам стоит попробовать доверять друг другу.

— Хорошо, — фыркаю я. — Почему у тебя вот это с лицом? Что произошло?

Он бросает на меня холодный взгляд.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — сухо говорит он.

— Вот видишь, как легко «доверять» друг другу, — ядовито цежу я.

— Твой вопрос подразумевает гораздо больше доверия, чем мой, — недовольно кривится он.

— С чего ты так считаешь? — возмущенно