Океан для троих - Реджи Минт

Теперь дело было за силой Дороти. Первоначальную мысль раздвинуть прутья она отмела — расстояние, на которое она могла разогнуть металл, было слишком мало, и если у Дороти еще вышло бы туда протиснуться, то Морено однозначно рисковал застрять. Хотя оставить тут пирата было соблазнительно… Но подло.

Поэтому в ход пошли уже испытанные штыри — с их помощью получилось отжать петли, а потом Дороти дернула решетку на себя. Та с хрустом поддалась и осталась у нее в руках.

Морено только хмыкнул:

— А может, и не брешут про тебя и Черную Ма.

— Сколько тут охраны? — тихо спросила Дороти, когда они, прождав пару минут, осторожно ступили в коридор.

— Обычно трое, но тебя принесли впятером, — Морено озабоченно осмотрелся, и не найдя ничего похожего на оружие или могущее его заменить, сплюнул и удовольствовался проверенным в деле штырем.

За поворотом коридора было пусто, только на стене чадил масляный светильник. Зато откуда-то издалека раздавались голоса.

— Не убивай.

— Если ты их пожалеешь и оставишь в живых, они поднимут шум, и тебя опять будет ждать костер.

— А тебя виселица.

— Не, этим я живым не дамся. Они ж штурвалом приложить не смогут.

— Как вас легко впечатлить, Морено, — фыркнула Дороти, прикидывая, с какой силой надо сдавить шею человеку, чтобы в запасе у них было больше пяти часов.

— Капитан Морено.

— Что? — переспросила Вильямс.

— Капитан Морено, мэм. Этого у меня пока еще не отняли.

— Капитан без корабля. Без команды. Зато гонору — на целый флот.

— Один капитан и одна мэм. Без команды. И без кораблей. Гонором можно и померяться, но я не уверен в победе.

— Черт с вами, Морено… капитан Морено. Раз уж нам грести в одной лодке, да и еще и без руля, предлагаю перейти на имена. Доротея Вильямс.

— Рауль, — с некоторой заминкой неохотно буркнул Морено. — Мы закончили церемонии? А то пока мы тут топчемся, охрана помрет от старости.

Первый охранник вывернул на них неожиданно. Похоже, он просто стоял за углом, а теперь решил пройтись. Черный Пес был быстрее — железный штырь коротко свистнул и ударил плоской стороной чуть ниже уха. Дороти успела подхватить осевшее тело и утащить его за поворот.

Оставалось еще четверо.

Когда Дороти вернулась, Морено уже уложил второго — с этим так аккуратно не вышло. Похоже, его ожидал храмовый госпиталь — скользящий удар пришелся неудачно, и вместо пары часов беспамятства охранник получил больничную койку.

— Моя очередь, — прошептала Дороти и бесшумно скользнула к двери, из-за которой раздавались голоса.

Цепь от оков она намотал на руку, превратив ее в кастет.

Когда было нужно, Доротея Вильямс могла быть очень быстрой и очень тихой. Насколько — пожалуй, знал только Доран, которому пару раз посчастливилось подглядеть за тем, как подружка на спор забирается по отвесной стене и прыгает с пятнадцатифутовой высоты, словно огромная кошка. И все это столь бесшумно, точно она тигр в джунглях, а не курсантка Морской Академии.

Сейчас никто из охранников даже не успел закричать.

Первым движением Дороти выставила дверь. Старые доски поддались легко.

Вторым запустила ее в грудь тому из солдат, который сидел ближе.

Еще долю мгновения потратила на то, чтобы добраться до второго охранника, легко сдавить ему горло, сразу отпустить бессознательное тело.

И тут же перехватить начавшего вставать на ноги третьего, который как раз успел бросить кости, перед тем как Дороти ворвалась в комнату.

Третье тело опустилось на пол одновременно с тем, как остановилась катящаяся по столу кость.

Выпала шестерка.

Хороший знак.

Морено, вошедший в каморку следом, резко отшатнулся обратно в коридор и уже через секунду опускал на пол еще одного. В этот раз было сработано чисто.

Пират сгреб со стола мелкие монеты, наклонился над телами и уважительно покачал головой.

— Я бы взял тебя в свою команду, мэм.

— Для тебя — командор. И я бы к тебе не пошла.

Через четверть часа двое усталых гарнизонных солдат, рослый и субтильный, спасаясь от ливня, бурча на непрекращающийся дождь и хляби небесные, прошли мимо сонного караула у городских ворот и скрылись в грязных запутанных переулках Йотингтонского порта.

Глава 4. Бригантина

О том, на каком из причалов до сих пор стоит подозрительный торговец, им рассказал завсегдатай кабака за несколько медяков. И с проницательностью истинного обитателя трущоб добавил:

— Не ходили б вы туда, милсдари… военные. Мутные там люди. Нехорошие. И кораблик у них дурной. С гнильцой.

Дороти про себя удивилась, что ж такого должна натворить команда торговца, чтобы безногий и дважды клейменный коренной житель Йотингтонского дна сказал о них такое. Выходило поедание младенцев, по меньшей мере.

И странно, что “Грозовая чайка” до сих пор не отчалила, ведь должна была еще днем.

Зато другие вести оказались хуже — “Каракатица” снялась с якорей аккурат перед закатом и успела до грозы выскочить из бухты.

Куда она ушла, нищий не знал: с борта на берег никого не выпускали. Как только туда офицеры поднялись и солдат загнали, так сразу и отплыли, точно за ними дьявол гнался.

Морено, если и удивился непрошенному совету от бродяги, то виду не подал. Кивнул, добавил еще медяк из мошны тюремных охранников и решительно зашагал к указанному причалу — торговому. Военные швартовались ниже, за мысом — там и причалы были новее, и стража серьезнее. Там стояла “Свобода”, которую Дороти еще утром считала своей.

С того момента, как они выбрались из каземата, она все пыталась для себя решить, кто она теперь — беглая преступница или романтическая страдалица за правду, мстительница и жертва? И насколько далеко она способна зайти, чтобы вернуть себе положение, восстановить должность и репутацию, а главное — самоуважение.

Пока они пробрались к порту, Дороти в голове проиграла пять разных сценариев, которые заканчивались одинаково приятно — продажный губернатор стрелялся у себя в кабине в ужасе от того, что неминуемая кара вот-вот настигнет. Его дочь вся в слезах под черной вуалью отправлялась в самый удаленный на острове монастырь. Победный салют, награждение, зло повержено, Пес Морено повешен под овации на центральной площади…

Вот тут в фантазии вмешивалась совесть, делала кислое лицо, и никакие доводы разума про “он заслужил” настроения ей не исправляли. Вешать того, с кем вместе бежала из застенков и дралась — пусть это и были сонные тюремщики, — не получалось даже в воображении.

Для того, чтобы мечты стали реальностью, Дороти нужна была