Во власти судьбы - Рита Ренард

погасить мощь силовой магии. Но я была в гневе. Два даргхарца совсем растерялись, они не предполагали, что я что-то могу. Столп света их не обтекал, а прожигал насквозь, оставляя кровавые подтеки на лицах. Еще секунда, и один из них медленно опустился на колени, выставив перед собой руки, пытаясь отбить магию. Второй еще держался, только его это все равно не спасло. Миг — и мужчина упал рядом с приятелем, и никто не решался двинуться под поток моих ударов.

Я ликовала, пусть и не долго… Через пару мгновений защита рухнула, и темная вязкая магия погасила меня словно свечку. Сила исчерпала себя слишком быстро, я все еще была слаба и неумела. Но теперь был шанс, что я научусь…

Широкоплечая фигура Адриана выросла рядом. Взмах, и обжигающая пощечина полоснула кожу. Я упала на колени, больше от обиды, чем от силы удара. Думаю, если бы мужчина захотел, то с одного маха сломал мне шею. А сейчас ему нужно было лишь усмирить и показать свою власть… Подняла голову, чтобы встретиться с этим взглядом зеленых глаз. Пусть бьет, но никто из его дружков больше не вздумает смеяться надо мной!

— Харту и Рабату нужна твоя помощь, — весьма возрастной, но все еще статный воин подошел к Адриану и положил руку ему на плечо. Этот мужчина, видимо, заметил, что командир отряда «немного» зол на меня, поэтому решил сгладить ситуацию. Хотя зачем ему это, я не понимала.

Ищейка кивнул старшему товарищу, еще раз просверлил меня взглядом и отошел к двум раненым дружкам. Один из них вообще был без сознания, а второй размазывал по лицу кровавые разводы, вызывая при этом в моей груди неимоверное чувство гордости за саму себя.

— Файт Эбрахим, — мужчина протянул мне ладонь, чтобы могла подняться, а я не нашла повода отказаться от его любезности.

Он отвел меня в одну из палаток, стоящих немного в стороне. Видимо, его собственная. И, видимо, Адриан полностью доверял этому даргхарцу, раз не боялся, что я могу сбежать или воспользоваться магией. Обстановка здесь была менее аскетична, чем у его предводителя: хотя бы имелся небольшой столик и пара стульев, а еще стояла кушетка, а не просто пол, который устлан сплошным матрасом.

Мужчина протянул мне какую-то бутылочку с вязкой жидкостью, от которой пахло сахарной ватой, и порекомендовал выпить, сказав, что это восстановит силы. И я вдруг поняла, что мне действительно нужно прийти в себя хотя бы физически. До восполнения своей магии пока и речи не шло.

— В той палатке были мои вещи в рюкзаке… — мне действительно были нужны мои скромные пожитки, чтобы элементарно умыться и причесаться.

Пару секунд мужчина молча осматривал меня, видимо, анализируя, не опасно ли будет исполнить мою просьбу. Но в итоге согласно кивнул, на миг выглянул из палатки, дал кому-то команду и вернулся обратно.

— Не нужно его злить, — Файт пригласил меня присесть на стул и осторожным движением убрал с моего лица пряди волос за ухо. И сразу стало так неловко: и от проявленной заботы, и от унизительных воспоминаний, как меня ударили. А ведь щека до сих пор горела, и похоже даже слегка припухла.

— Я всего лишь пыталась защититься! — а сама подумала, что если выдастся возможность, то я с удовольствием разукрашу лица тех двоих весельчаков еще разок.

— Нельзя так бездумно тратить такую ценную Искру, тем более, у тебя все равно не было ни единого шанса, — мужчина еще разок коснулся пальцами щеки, и по коже побежали легкие мурашки, но болеть место удара тут же перестало.

— Мне стоит сохранить Искру, чтобы меня принесли в жертву вашему Источнику? — горький сарказм сам собой слетел с губ, и Файт не нашелся, что на это ответить. — Тогда я уверена, что действую правильно.

В палатку зашел один из воинов и принес мой рюкзак и еще достаточно большую чашу с водой. Это был совсем еще мальчишка — лет восемнадцати — не больше. Он еще даже не успел возмужать, как прочие ищейки. И был поразительно похож на самого Файта: русые волосы, аристократические черты лица, даже мимика напоминала старшего товарища. Неужто сын? Парень смотрел на меня с таким же интересом, как и я наблюдала за ним. Только вот Эбрахим, заметив это, быстро выгнал его прочь.

— Сын? — почему-то на мой вопрос мужчина сделался крайне угрюмым. Поставил на стол чашу с водой, а на соседний стул опустил рюкзак.

— Нет, — Файт развернулся и прошел к выходу. — У тебя пятнадцать минут, чтобы сделать все свои дела.

Мне не нужно было говорить об этом дважды: как только мужчина скрылся из вида, я вытащила полотенце и новое белье и постаралась максимально быстро привести себя в божеский вид. Надеюсь, Адриан не решит заявиться сюда, когда я буду переодеваться. Но, к счастью, мне дали даже чуть больше времени, и я спокойно смогла заплести себе косу, чтобы волосы не мешали в дороге. Жаль только, что тысячи попутных веток в зарослях мирцелл напрочь сорвут с меня ленту.

Затем все тот же Файт принес мне еды, и опять оставил одну в палатке. Просто невиданная щедрость с их стороны — впервые я смогла нормально поесть, не ощущая на себе ненужного внимания. Только вот совсем скоро лагерь пришлось свернуть, и я вновь оказалась посреди леса и группы даргхарцев. К слову сказать, двоих раненых быстро привели в порядок: они шли немного впереди, и я не заметила, чтобы они медлили или как-то показывали, что еще час назад корчились от боли.

В этот раз я шла рядом с Файтом и еще двумя молодыми ищейками — Тэри и Гиром. И, как оказалось, второй из них тоже очень сильно напоминал чертами своего старшего товарища. Адриан, к счастью, двигался довольно далеко от нас, как раз рядом с двумя покалеченными приятелями.

Чувствуя, что от Эбрахима не исходит угрозы в мою сторону, мне дико хотелось о чем-нибудь с ним поговорить. Хоть о чем-то, лишь бы не чувствовать себя ягненком, которого ведут на казнь.

— Вы получили ранение в бою? — не нашла ничего лучше, как поинтересоваться причиной его хромоты. Впрочем, его лицо и руки также были усыпаны старыми выбеленными шрамами, и говорили даже больше слов об их обладателе.

— Именно, — хотелось бы верить, что Адриан не услышит нашего разговора, но зато на мои слова встрепенулись два наших ближайших попутчика.

— Это был бой с лирийцами?

— Да, — и вроде бы эти события нисколько не должны были меня задевать, но сердце все