Арфеев - Даниил Юлианов

ты меня поддержала. Когда у меня совсем не было денег, мой бизнес называли хреновым стартапом, а моя мини-компания из трёх человек медленно и уверенно становилась банкротом, ты никуда не ушла, Насть. Ты всегда была рядом. Всегда. Ты переживала за моё будущее, наверное, больше чем я. Созванивалась с агентами, назначала встречи, пока я отсыпался, выбивала лучшую цену и никогда не опускала руки. Послушай, — он взял её ладони в свои. — Я ещё никому в жизни такого не говорил да и вряд ли скажу. Моё сокровище — это ты, Настя. И не уводи взгляд, чтобы при этих словах ты смотрела на меня.

Она так и поступила, хоть губы её дрожали, а слёзы были готовы сорваться с блестящих глаз. Но это были слёзы благодарности, и подтверждением тому служила невероятно искренняя улыбка, что тронула бы за душу любого мужчину.

— Ты делала для меня и моего будущего всё. Ты невероятно сильна для женщины, особенно такой молодой. И я не сомневаюсь, что тебя ждёт успех. Но если ты сейчас позволишь страху взять верх, — Рома выдержал небольшую паузу, — можешь забыть о себе как о личности. Ты зачастую решала мои проблемы, хоть я этого и не просил, но тем не менее ты справлялась с этим. Знаешь почему? Потому что это были мои проблемы. А вот свои решать всегда гораздо страшнее. Целеустремлённости и подготовки тебе хоть отбавляй. Тогда в чём проблема, Насть? Почему мы должны уйти?

Уличный ветер закрался ей под футболку, тут же заставив съёжится. Он поднял её волосы цвета молочного шоколада и секунду играл с ними, пока они ему не надоели. Проник в её лёгкие и наполнил каждую альвеолу запахом ночного Петербурга, красота которого не сравнится ни с одним европейским городом. Настя смотрела в эти карие глаза, и только сейчас до неё дошло понимание того, почему она влюбилась и до сих пор любит Рому.

Рядом с ним она могла быть слабой.

Могла спрятать свою гордость и хоть какое-то время не заботиться ни о чём, а просто жить и наслаждаться моментом. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности и была полна уверенности, что всё будет хорошо. Какой бы сильной ни была женщина, каким бы жёстким ни был её характер, в глубине души, даже под слоем самообмана, она понимает, что нуждается в мужчине, который сильнее её. Феминистки скажут, что это бред, другие скажут, что это природа, и правы будут именно вторые. Жизнь обжигает абсолютно каждого. Некоторые сгорают, некоторые становятся жёстче подобно стали. Но всем нам порой необходимы ласка и нежность. А истинное её проявление показывается только тогда, когда мы полностью открыты друг перед другом, с выставленными напоказ слабостями.

И если какой-то человек оберегает ваши слабости, позволяет вам быть слабым или слабой рядом с ним, при этом не принижая вашу гордость, тогда он определённо заслуживает любви, ведь этот человек — тот огонь, рядышком с которым вы можете снять броню и погреться абсолютно нагим.

Рома был таким огнём для Насти, пусть иногда обжигающим. Лучше уж слишком сильное пламя, чем безразличный холод.

— Насть, ты здесь? — Она пару раз моргнула и снова встретилась взглядом с этими карими глазами. Мгновение её сознание застилал сплошной туман, но как только сквозь него выглянул вопрос Ромы, он тут же рассеялся и исчез.

Облизнув губы, Настя заговорила:

— Я боюсь… боюсь, что им не понравится. Да, я знаю, мне должно быть насрать на мнение других, да я и сама об этом постоянно говорю, но… я не знаю… это тяжело объяснить, Ром. Да блин, меня всю просто так трясёт! Чувствую себя девчонкой перед первым свиданием! О Господи… — Настя закрыла лицо руками и, простояв так несколько секунд, опустила их. — Ты прав. Свои проблемы решать гораздо страшнее.

— Просто напомни себе, для чего ты всё это делаешь. И сделай это! Назло родителям, которые в тебя не верят, назло всему грёбанному миру, но самое главное — для достижения своей мечты. Если ты сдашься сейчас, лучше не станет. Когда я только-только окунулся в бизнес, я понял одну вещь — удача любит лишь смелых. И в подтверждение этому слова Дуэйна Джонсона: «Когда стоишь перед дверью, за которой тебя ждут большие возможности, не стучи. Вышиби её на хрен, а потом улыбнись и представься». Видишь вон ту дверь? — Рома указал на возвышающееся крыльцо и вновь посмотрел на Настю. — Так давай вышибем её на хрен, улыбнёмся и представимся. Может быть, сейчас один из ключевых моментов твоей жизни, Рапунцель. Ты подобралась так близко к своей мечте, что не простишь себя до конца жизни, если сейчас струсишь. — Он взял её ладони в свои и почувствовал, какие они холодные. — Настало время строить будущее. Ты мечтала стать актрисой, так действуй и станешь ею! Зайди к ним и покори своим обаянием! Я знаю, ты можешь это сделать, и знаю, что ты сделаешь это. Так что соберись и пойдём уже, а то мы опаздываем.

Но Настя осталась стоять на месте, медленно вдыхая свежий воздух ночного города. Её кожа покрылась мурашками от окружающего холода, но внутри разгорался самый настоящий огонь. Рома высек искру в её душе, и теперь она начала разрастаться в пожар, усиливаясь с каждым словом, произнесённым любимым мужчиной. Их руки до сих пор продолжали держать друг друга и не расцепились даже тогда, когда мощный порыв ветра пробежал между ними.

Чувствуя, как успокаивается сердце, Настя спросила:

— Ты будешь рядом?

Её ладони с силой сжались, но тут же расслабились, когда она услышала ответ:

— Конечно буду. Я ещё зааплодирую тебе громче всех, так что не переживай. Мне же хочется посмотреть, как ты их всех порвёшь.

И она улыбнулась. Расплылась в благодарной улыбке, которую невозможно подделать. На щёчках снова образовались милые ямочки, а глаза засияли искренней теплотой. Вся она, казалось, будто светилась изнутри, и лучи этого света с молниеносной скоростью проходили по венам и всему телу в целом. Лёгкие перестали сжиматься и начали принимать воздух с благоговейным трепетом, наслаждаясь каждым вдохом. Мир теперь не был таким острым и колючим, так что можно было не переживать о том, что осуждающий взгляд жюри поранит сердце. Она покорит их, как сказал Рома. Покорит и заставит взять её на роль.

— Я люблю тебя, милый. — Настя обняла его и тут же зажмурилась, чувствуя, как из краешка глаза вытекает слеза. — Как же мне с тобой повезло, Ром, ты даже не представляешь.

— Так, всё, всё,