Доверься мне - Бекка Мак

У нее отвисает челюсть.

— Ты прикалываешься.

— Мы даже позавтракаем вместе, — одариваю я ее, как меня уверяют, своей самой очаровательной улыбкой.

Она бормочет себе под нос, когда закрывает лицо ладонями. Кажется, что-то типа чертов наглый засранец. Когда она убирает руки, по ее взгляду непонятно, что она хочет сделать — рассмеяться или ударить меня. Похоже, и то, и другое.

— Кажется, ты меня не понял, — осушает она остатки своего пива, прежде чем спрыгнуть со стула. Господи, какая она маленькая. Хоть я и сижу, но все еще выше ее. Она подходит прямо к моему лицу, я смотрю на нее сверху вниз. Как она пахнет… как свежеиспеченный банановый хлеб. Это нормально? Не знаю, но точно знаю, что хочу попробовать ее на вкус.

— У меня нет абсолютно никакого желания, — начинает она медленно, выделяя каждое слово, наверное, чтобы я точно понял, — быть еще одним пунктов в твоем списке любовниц. Я уверена, твои лохматые волосы, миленькие зеленые глаза, кривая улыбка — все это станет пропуском во многие трусики, но не мои.

Мои пальцы сами по себе обхватывают ее бедра, затягивая ее в ловушку между моих ног. Я улыбаюсь, когда наклоняю голову, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Так ты признаешь это. Ты считаешь меня красивым.

Оливия закатывает глаза.

— Я ни капли ни удивлена, что услышал ты только это, — она кивает в сторону. — Ты можешь заполучить любую девушку, какую только пожелаешь. Иди и найди кого-то другого для завтрака.

Нет, так не пойдет. Предложение позавтракать было исключительно для нее.

— Но хочу я тебя, — игриво хнычу я, хватая ее руку и переплетая наши пальцы. Моя рука поглощает в себе ее мягкую, теплую и крошечную ладонь, и она наблюдает за тем, как я провожу подушечкой моего большого пальца по ее кремовой коже. — Ты выглядишь и пахнешь возмутительно вкусно, а еще ты разбираешься в хоккее. Ты, по крайней мере, трижды послала меня к чертям, я и не помню, когда в последний раз меня к кому-то так тянуло.

Ее рука расслабляется, когда она делает шаг мне навстречу. Она касается моего бедра, проводит кончиками пальцев по руке, а затем по челюсти. Мы одновременно поднимаем лица, и ее глаза горят обещанием незабываемой ночи.

Ее дыхание обволакивает мои губы, и когда я облизываю их, клянусь, я чувствую ее вкус.

— Тебе хоть кто-то отказывал? — шепчет она.

Я гордо расправляю плечи.

— Нет.

Ее лицо расцветает в широкой ухмылке.

— Все когда-то случается впервые.

Я хмурюсь, когда смотрю на то, как ее рука выскальзывает из моей и она удаляется от меня.

— Что?

— Хорошего вечера, — кричит она через плечо, прежде чем протиснуться сквозь толпу и исчезнуть.

Ни хрена себе. Меня это вообще не устраивает.

ГЛАВА 4

Я СКАЖУ «НЕТ»

Воскресенье и похмелье созданы для двух понятий: фастфуда и сна.

Все, чего я хочу — это жирный чизбургер размером с мою голову и двойную порцию картошки-фри.

Вместо этого я сижу в «Старбаксе», и в середине декабря пью латте со льдом с такой скоростью, будто он мне жизненно необходим, и ем одну из этих нелепых «пп»-коробочек, а все потому, что «Макдональдс» откроется только через 15 минут.

Кара, моя лучшая подруга, удивленно вскидывает идеальную бровь и смотрит на мой напиток.

— Он просто ледяной, Лив.

Я хмыкаю в свою соломинку и прячу руки в рукава свитера.

— Зима близко.

— Зима уже наступила, — отвечает она, отсылка к «Игре престолов» прозвучала там, где я и предполагала — прямо в ее словах. — А ты пьешь гребаный кофе со льдом.

— Холодный латте, — поправляю ее я, ковыряясь в сыре и фруктах в своей коробочке с едой. Натыкаюсь на вареное яйцо. Серьезно, что это вообще за еда? Мне не нравится. Я ем такое с понедельника по пятницу, но точно не в воскресенье утром после того, как накануне вечером выпила пива в половину веса своего тела. Вздохнув, я защелкиваю крышку. Я сдаюсь. Я заставлю Кару зайти в «Макдональдс» по пути к ней домой.

— Мне все равно, что в твоем напитке, Олли, главное, что он, блять, ледяной.

Я люблю чай. Кара говорит, что я больная, но от кофеина у меня болит живот и тревожность. Пить кофе для меня — это что-то близкое к кошмару, но сегодня утром он мне необходим. Я уверена, что не функционирую должным образом, но и горячий кофе я не переношу, потому при заказе десять минут назад выбор был ограничен. Бариста посмотрел на меня так, будто у меня пять голов, и попросил повторить заказ.

— У меня болит голова, — протянула я, смотря на Кару щенячьим взглядом.

Она отвечает тем, что выпячивает нижнюю губу до упора и наклоняет свою белокурую голову, соревнуясь со мной в жалостливом выражении лица.

— Ой, кексик. Ты слишком сильно тусовалась.

— Ноги просто умирают, — мне срочно нужна ванна или массаж. Тут же, я закидываю одну ногу на Кару и трусь об нее вверх и вниз.

Она стряхивает мою ногу.

— Я не буду массажировать тебе ноги. Может, когда мы вернемся домой, Эм это сделает.

Я скорчила гримасу.

— Я не стану просить твоего парня о массаже ног.

— Почему? — закидывает она в рот виноградину. — У него отличные руки. Большие. Сильные, — она нахмурила брови. — Творящие чудеса.

— Этого мне лучше не знать, — бросаю я в нее свою трубочку.

Кара отодвигается, закидывая одну ногу на другую. Ее глаза пристально изучают меня.

— Поговорим о слоне в комнате?

Я потягиваю свой напиток. Боги, он восхитителен. Я могу не спать несколько дней.

— О каком слоне?

— Слон, наверное, не то слово. Как насчет шести футов четырех дюймов 3сексуальных мышц, напоминающих супергероя «Марвел» или греческого бога?

Мой взгляд скользит по кафе.

— Не вижу такого.

Она проводит языком по внутренней стороне щеки, уголки ее рта приподнимаются.

— Этот чертов слон — Картер Беккет, Лив.

— А, этот слон, — смотрю я на свои ногти. — Мы уже его обсуждали, — на самом деле, я только что избавилась от образа его раздражающего, самовлюбленного