Дракон по вызову - Ника Веймар

– О, смотри, там Кодекс академии! – воскликнула глазастая Китти. – Нам непременно следует ознакомиться с ним! Кузен говорил, кодекс нужно вызубрить так, чтоб тебя среди ночи подняли, начало любой статьи из него проговорили, а ты закончила. Важная штука! И тоненький.

– Ага, и секретарь сказал то же самое, – подтвердила я. – Слушай, а твой кузен не упоминал, где здесь столовая? Есть хочу умираю.

То ли от нервов, то ли, что было более вероятным, от почти случившегося магического выброса меня и впрямь терзал жуткий голод. Да и позавтракала я сегодня плохо: от волнения перед испытаниями кусок в горло не лез. А обед мы благополучно пропустили.

– Кажется, где-то здесь, в общежитии, – отозвалась новая подруга, наморщив лобик. – То ли левое крыло, то ли правое. И отдельный вход. Пойдём искать, я тоже проголодалась!

Столовую мы нашли по умопомрачительному запаху мяса в подливе. Правда, нас тут же постигло разочарование: это великолепие готовилось на ужин. Так что пришлось обойтись оставшимися с обеда овощным супом и рыбными биточками в соусе. Затем мы изучали стенд с правилами общежития, делили полки в шкафу и комоде, раскладывали свои нехитрые и пока немногочисленные пожитки, выясняли, где находятся туалет и душевые, и как-то за всеми этими занятиями я и думать забыла о назначенной встрече. Вспомнила случайно, бросив взгляд на круглые часы, висящие над дверью. Четверть седьмого! Ох… Время расплачиваться за пробуждённую магию приближалось.

Настроение испортилось стремительно, как погода в середине осени. Ну почему, почему блондину не отшибло память ударом канделябра? Но какой прок теперь был в пустых сетованиях? Я покосилась на Китти, уютно устроившуюся на мягком подоконнике и увлечённо листающую взятый с книжных полок соседок Кодекс академии. Девушка сменила платье на светло-серые домашние брюки и тёмную майку с геометрическими узорами. Эх, окажись мы одной комплекции, можно было бы одолжить… Но увы. Невысокая худощавая Китти больше напоминала мальчика-подростка, особенно сейчас, когда свободная майка полностью скрыла очертания груди. Только миловидное личико и причёска выдавали в ней девушку. Даже если у неё и нашлись бы запасные брюки, я в них попросту не влезла бы.

– Китти, – окликнула я новую подругу.

– М-м-м? – вопросительно отозвалась та, на миг отрываясь от занимательного и полезного чтива.

– Я пойду прогуляюсь немного, может, помедитирую где-нибудь.

Н-да, в лаборатории под номером пятнадцать. Получу новый волнующий опыт. А вообще, надо верить в лучшее. Вдруг один злопамятный аристократ, назначивший мне встречу этим вечером, решит ограничиться лекцией о том, как вредно прибегать к ритуалам призыва тёмных сущностей и качественно, с чувством, толком и знанием дела поимеет исключительно мой мозг. Могу же я надеяться?

– Ага, – кивнула Китти, словно отвечая на мой мысленный вопрос. – Только за территорию не выходи. Без разрешения преподавателей во время семестра за это полагается строгий выговор. Три выговора – и отчисление.

– Семестр начнётся послезавтра, – ради порядка возразила я. – Но покидать территорию академии я в любом случае не собираюсь.

Выходя из комнаты, порадовалась, что её окно выходило на противоположную от учебного корпуса сторону. Китти наверняка бы поинтересовалась потом, зачем я туда пошла, и пришлось бы лгать и изворачиваться. На всякий случай подошла к стенду с правилами общежития и пробежала взглядом ровные строчки с сухими формулировками, выискивая, не говорится ли там что-нибудь о времени возвращения в комнату. Мне не хотелось ночевать на улице. Но нет, ограничений на этот счёт не имелось, видимо, по той причине, что академия Шипа и Стали была закрытым учреждением.

Солнце уже зашло, тени от зданий и деревьев стремительно густели, наливались чернотой, от них тянуло ночной прохладой, и я зябко поёжилась, пожалев, что не прихватила накидку. Но возвращаться за ней не стала. Пересекла широкий двор, толкнула дверь учебного корпуса и вошла внутрь. Сейчас, вечером, тишина в холле казалась зловещей, а сумрак – неуютным. Бр-р-р, вот честное слово, проводить ритуал среди руин поместья какого-то древнего разорившегося купца было спокойнее, чем сейчас красться по каменным плитам пола учебного корпуса. Ещё и правая рука отчаянно чесалась. Я потёрла тыльную сторону ладони, там, где зуд был особенно силён, и с кожи сорвался тонкий лепесток пламени. Изогнулся в виде стрелочки, и медленно поплыл вперёд, точно приглашая следовать за ним. Неплохой указатель. А Фрост, выходит, маг огня… Сильный маг. Вот почему прядь в его волосах алая. Могла бы и сама догадаться! Читала же, что у тех, чей дар особенно силён, могут быть и зримые проявления, чаще всего как раз цветные пряди. Срочно нужно подтянуть теорию!

Я отвлекала себя от мыслей о том, что ждёт меня в пятнадцатой лаборатории, но чем дольше шла за стрелкой по тёмным коридорам и лестницам (к слову, магический проводник заботливо освещал мне дорогу), тем сложнее становилось не думать о вопиюще нахальном требовании аристократа компенсировать «жаркий вечер». Угораздило же повстречаться с ним в первый же день! А впрочем… Как ни странно, в этой ситуации были и плюсы. Пусть сомнительные, но всё же! Не сказать, что я тяготилась своей невинностью, но и культа из неё не делала, просто как-то не выдавалось повода дойти с кем-то до высшей стадии физической близости. Пока все мои подруги крутили романы, я была занята попытками пробудить дар. Ради интереса пару раз сходила на свидания, конечно, даже целоваться научилась, но так как интим в списке возможных катализаторов не значился, решила не тратить на него время. Успеется. Зато наслушалась слезливых историй в духе: «Он совратил меня и бросил, а я так его любила!» и вовсе не желала себе подобной участи. Так что блондинистый шантажист и жертва канделябра по совместительству мог оказаться мне полезным. Его прикосновения не вызвали у меня отвращения. Особо приятных ощущений, впрочем, тоже, но это как раз было поправимо. Эта элитная аристократическая сволочь явно была намного опытней меня. Симпатичный, привлекательный. Он не пытался меня очаровать, но я ощущала какой-то животный магнетизм, исходящий от этого парня. Не зря же поначалу приняла его за инкуба. А то, что я его не выбирала, – ну что ж, он тоже вряд ли желал оказаться в начерченной мной пентаграмме. Так, уговаривая себя, я дошла до лаборатории, оказавшейся в одном из самых дальних закутков учебного корпуса. Не академия, а настоящий лабиринт! Путеводная стрелка нырнула