Несносный босс - Эллин Ти

— Соня, — пытается он настаивать, но я качаю головой и сразу же ухожу прочь, сворачивая к той самой дальней станции метро.

Глава 5. Мирослав

Странная она. Могла бы кататься со мной хоть каждый день до дома, но почему-то продолжает упрямиться и выбирать это чертово метро, от которого ей потом пешком еще прилично идти. И не страшно ей?! Не темно уже, конечно, в это время, но всё-таки. У нее там не лучший райончик, я бы там красивым девушкам вообще запрещал в одиночку ходить. А Соня — красивая девушка, чего уж там.

Еду домой, и отчего-то тошно так становится… Опять проводить вечер в гордом, или не очень, одиночестве. Отгрохал себе дом, а для чего? Для кого? Сеструха немного со мной жила, бывшая моего лучшего друга, но нашла себе папика какого-то и свалила к нему, а я опять один. А домяра в два этажа плюс подземный, там можно целую футбольную команду поселить.

Давно мечтал о доме, как первые деньги заработал — сразу в строительство вложился. Кто же знал, что к тридцати годам мне не с кем будет разделить эти хоромы. Только с алабаем Мишкой моим, но у того во дворе и свои хоромы есть, он в мои не заходит.

Набираю Демида. Надо точно скрасить этот вечер хоть как-то, что-то меня накрыло вдруг от одиночества.

— Что вдруг случилось, что ты звонишь сам? Сдох кто-то? — язвит друг. Он всегда пытается меня упрекать в том, что я звоню ему первый только когда мне что-то от него надо. А че мне ему звонить? Мы живем на одной улице, я и пешком дойти могу спросить. В конце концов у меня его жена работает, я с ней отлично общаюсь обо всем!

— И тебе привет. Вечером занят?

— Кроме того, что буду сидеть и слушать, как Есе хочется торт, но есть она его не будет, потому что ее разнесет, дел нет, — посмеивается. Малышка беременная и стала капризнее, чем была раньше.

— Минут через сорок буду дома, залетайте в гости. Торт куплю, пусть ест и радуется.

— Погоди, — говорит он мне и слышу как кричит жене: — Есь, к Миру пойдем? У него торт.

— Одеваюсь! — кричит та в ответ, и я посмеиваюсь. Хорошо, когда есть друзья.

— Кажется, тебе надо ускоряться, — смеется Демид, — она за тортом готова лететь.

— Скоро буду, — отключаюсь, и на самом деле еду чуть быстрее.

Тем же вечером Еся сидит на моем диване с тортом и ест его прямо вилкой из упаковки, отламывая кусочки от целого, а мы с Демидом в креслах напротив с пивом и улыбками от этой восхитительной картины.

— Ты чего такой загруженный? — спрашивает Еська с полным ртом и испачканным в крем подбородком. — Что случилось?

— Да день идиотский. Соньку подставил сегодня, она дуется.

— Мою куколку? — вопит Еся. Они подружились, знаю. Но не знаю, в курсе ли Еся того, что было между нами. — Что ты сделал этому ангелочку, засранец?

“Трахнул”, — вертится на языке, но не решаюсь сказать этого. Всё-таки, вдруг она не в курсе? Не хочу подставлять Соню еще и перед друзьями.

— Да, что ты сделал этому ангелочку, засранец? — кривляет ее Демид, а потом добавляет: — Ну, кроме того, что трахнул пару месяцев назад.

У меня пиво носом идет от этой неожиданности и я пару минут пытаюсь избавиться от этого ужаса, громко кашляя и стирая с себя напиток.

— Ты откуда знаешь? — мне не верится, что Соня растрепала об этом Есе. А, хотя, если жаловалась…

— Я застукала вас, — хихикает Еся, и слава богу что я не делал глоток снова, точно бы повторил трюк с носом, — хотела отдать тебе документы, открыла дверь, а вы там на столе. Хоть бы закрылись!

— Бля-я-я-я, — стону и закрываю руками лицо. А если еще кто-нибудь видел? — А Сонечка в курсе?

— Сонечка, — смеется Еся. Я ее только так называю, а эти ржут надо мной, — не в курсе. Я не стану смущать это золотце.

— Это золотце мне сегодня чуть руку по локоть не откусила за неуместные шутки.

Я рассказываю им обо всем, что было с той Мариной, ну и немного о том, как подставил Соню.

— А чего это ты решил отшить ее? — недоумевает Демид.

— Не в моем вкусе.

— У тебя есть вкус? — снова ржет надо мной друг. — Не знал, не знал! Помнится мне, ты не особо о вкусах заботился все свои тридцать лет.

— Отвали, — отмахиваюсь. Вкус у меня был всегда, просто те, кто в моем вкусе, всегда отдавали предпочтение другим. — Эта Марина слишком вызывающая. Она явно на пару ночей.

— А тебе че надо? По-моему тебе как раз надо потрахаться, а то у тебя уже мозг работает плохо, — говорит Демид, и я качаю головой, собираясь ответить, но меня перебивает Еся.

— Мир хочет влюбиться? — спрашивает она, отправляя очередной кусок торта в рот. — По-настоящему? Правда-правда?

— Да не знаю я! Просто настроение дурацкое. Еще и Марина эта…

Я замолкаю, когда у Еськи звонит телефон. Она округляет глаза, увидя контакт, и потом берет трубку.

— Да? Сонь? Ты чего, Сонь, что случилось? — спрашивает, и у меня сердце останавливается от ее перепуганного голоса. Что случилось? Что-то по пути домой? Бля… Я виноват. Я же предлагал подвезти, но не настоял… — Конечно, не плачь, ты что!

Боже, она плачет? Какого хера? Что случилось?

— Да, Сонь, хорошо. Такси возьмешь? Адрес скину сейчас.

Еся бросает трубку и я смотрю на нее пытливо, надеясь, что она быстро-быстро расскажет мне сейчас, что происходит с моим лучшим сотрудником.

— Ну?! — рявкаю, не сдерживаясь, и тут же получаю в плечо от Демида. Бля, сорвался, но что она молчит?

— Ее домой не пускают, — говорит Еся, и я хмурюсь. В смысле… — Ты же знаешь о том, как и с кем она живет?

— В двух словах, — киваю.

— Ну вот, она приехала, а дверь изнутри заперта на нижний замок, который снаружи не открыть. Стучала, звонила, не открывают, трубки тоже не берут.

— Они пьют? — догадываюсь. Еська легонько кивает. Вот же… Приехали. — Мой адрес ей скинь. Всё равно