Чернила и кость - Скайла Мади

— Тебе понравится. — Он кладет наркотик на самый кончик моего языка, а потом зажимает мне рот.

Дыша через нос, я борюсь с ним, прижимая язык к небу, чтобы предотвратить попадание наркотика в горло.

Но все бесполезно… язык покалывает от того, как препарат растворяется в слюне. Вскоре ничего не останется. Мои глаза расширяются. А что, если у меня будет реакция? А если я умру? Кроме марихуаны, я никогда не принимала никаких наркотиков.

Когда Череп удовлетворен, он убирает ладонь от моего рта, и я задыхаюсь, отчаянно сплевывая на пол.

— Достань кляп, — приказывает он.

Я не отрываю взгляда от его ботинок. Я не хочу. Хочу брыкаться, кричать и бороться за свою жизнь, но… но в затылке у меня гудит, и я плохо вижу. Мои кости вибрируют, как рельсы под движущимся поездом, и кожа ощущается… ну, она ощущается живой, не так, как будто я лежу на муравейнике, нет. Я и сеть муравейник.

Волна опьянения прокатывается по моему позвоночнику, и я дрожу, когда моя трезвость становится испорченной. Как будто я очнулась в странном сне. Есть ли в этом смысл? Вообще что-нибудь имеет смысл?

Я стою неподвижно, пока Череп заталкивает мне в рот красный шарик и затягивает ремешки за головой. Я закрываю глаза, когда мир вокруг меня становится слишком четким, чтобы сосредоточиться. За моими веками танцуют цвета. Они вибрируют и кружатся с каждым словом, слетающим с татуированных губ Черепа.

— Прикоснись к ней, — требует он, и я открываю глаза.

Встречаюсь с взглядом Питера, который уже стоит на полу подо мной, его бедра на одном уровне с моими коленями.

— Не трогай меня, — невнятно стону я сквозь резиновый мячик, и из моего рта вылетает голубой вихрь.

Мои губы приоткрываются. Чего? Это не может быть правдой.

— Ты это видел? — тяну я, зачарованная зеленью, которая следует за ним.

Череп обращается к комнате, но я слишком озабочена тем, что происходит. Он прав. Я вижу звуки цветами.

Я закрываю глаза, на мои напряженные мышцы накатывает легкость. Сколько времени прошло с тех пор, как я чувствовала себя так расслабленно? Не могу вспомнить. Даже в присутствии Черепа, закованная в цепи, нагишом перед двенадцатью незнакомыми мужчинами, я чувствую себя уверенно. Это иллюзия, я знаю, но она абсолютно великолепна.

Где-то в голове я слышу, как Череп приказывает Питеру прикоснуться ко мне там. До места, которое я всегда оставляла для Джая, и только для Джая. Я опускаю голову. Нереально ожидать, что Череп не станет губить меня из-за Джая. Это единственная причина, по которой я все еще жива. Теплые твердые пальцы скользят по моему входу, их нервные вибрации бьют прямо по клитору, посылая ошеломляющие волны удовольствия, пронизывающие мое тело. Я задыхаюсь в кляп, поднимаю голову и выпрямляю спину. Питер в страхе отдергивает руку. Он должен бояться меня, потому что каждый палец, который он приложит к моей коже, будет отрезан Джаем.

Страх — это хорошо. Страх держит его на расстоянии. Из-за наркотика Черепа во мне зреет сексуальный ураган, и даже одна мысль о члене, твердом и пульсирующем, заставляет меня подойти ближе к краю. По тому как дрожит Питер видно, что такой мужчина, не может справиться с такой женщиной, как я.

— Часто прикасаешься к женщинам, Питер? — усмехается Череп, нетерпеливо шагая ко мне. — Иисусе.

— Ну, нет… — Питер прочищает горло. — Я гей.

— Это многое объясняет. — Череп опускается на колени, прижимая одну руку к моему бедру. — Как ты держишься, Кисунь?

Я смотрю на него. Да вы посмотрите на него. Я впервые вижу поры и намек на щетину. Кроме того, линии татуировок нанесены с абсолютной точностью.

Утонченной.

Я мысленно представляю его каким-то демоном, но он всего лишь человек. У него есть слабости, как и у всех остальных. Он устает.

Злится.

Грустит.

Сексуально возбуждается.

Ему нужно пополнять свой организм пищей и водой. Ему нужно спать. Он же человек. Как и все.

Череп прижимает руку к моему центру, разжигая шквал ощущений, что обжигают мой живот. Я стону. И снова. Его рука не холодная, а пальцы не твердые и не болезненные. Они мягкие… как у Джая… и он умело двигает ими, вращая и кружа. Я пытаюсь подавить все это удовольствие, но не могу. Я вздрагиваю, и мышцы бедер дрожат от вибрации моей киски под его рукой.

Его голос, его зловещий голос, наполняет мои уши.

Шепотом.

Ревом.

Его низкое бормотание слов взрывается в цвете перед моими глазами, и я никогда не видела ничего подобного. Пока он говорит, водит ладонью взад и вперед, взад и вперед, рассказывая всем, какая я мокрая. Дразнит, насмехается надо мной, и мое возбуждение просачивается вниз по бедрам — но я пока не слишком взвинчена, чтобы беспокоиться.

А потом он просовывает палец внутрь, и я вскрикиваю, только кляп заглушает звук. Он добавляет еще один и гладит меня внутри один раз — может быть, дважды — и я теряю свой гребаный рассудок. Я испытываю сильнейший оргазм в своей жизни.

Из-за одного глупого маленького камешка…

Я вздрагиваю, когда Череп убирает руку, и его подручный протягивает ему салфетку. Выдохнув, Череп вытирает руки, встает и оборачивается.

— Побочные эффекты включают самопроизвольные кровотечения из носа, боль в почках и потерю зрения и памяти, как только действие препарата прекращается. Длительное употребление может вызвать галлюцинации, почечную и печеночную недостаточность, инсульты, ненормальную зависимость, депрессию, беспокойство, слепоту и рак, но то, что люди решат делать со своим телом после того, как мы получим наши деньги, — это их проблема.

— И как долго это длится?

— Было установлено, что действие препарата длится до тринадцати часов, что делает его одним из самых продолжительных максимумов на рынке, джентльмены. Он вызывает сильное привыкание, в настоящее время не обнаруживается с помощью базовых и недорогих тестов на наркотики, и стоит