Развод. Стать мамой вопреки - Лия Амадей

Выйдя в коридор, я почувствовала сильную боль в груди. Упершись рукой в стену, я попыталась устоять на месте.

Все перед глазами плыло. Казалось, что сердце стучит где-то в горле с такой неуемной силой, словно собралось за раз выплеснуть всю свою силу и остановиться навсегда.

Вскоре ноги перестали удерживать тело, меня повело в бок, и я потеряла сознание.

Очнулась уже в больничной палате. Возле меня бегали и суетились молоденькие медсестрички, постоянно поглядывая в какие-то бумаги.

— У Вас сильное нервное истощение, — сказал молодой приятный доктор и, словно невзначай, подмигнул, прокашливаясь в кулак.

Я смутилась. Почувствовала, как щеки вспыхнули жаром.

— Как долго мне придется лечиться? — спросила я и голова у меня закружилась. Пришлось ненадолго прикрыть глаза и забыть о всяком смущении.

— Останетесь здесь на несколько дней. Надо сделать дополнительные анализы. Будем лечить Вашу нервную систему, — ответил доктор и дождавшись моего вялого согласия, вышел из палаты.

Я целую неделю лежала в больнице. Доктор сказал, что сказывается нервное напряжение последних месяцев жизни. Мне ставили капельницы и кормили таблетками.

В больнице было скучно. У меня не было ни любимых книг, ни работы, чтобы отвлечься.

Хорошо, что проведывать меня приходили мама и подруга детства Наташа.

Сколько себя помню, мы с Наташей всегда были вместе.

В детстве она была веселой болтушкой с большими глазами. Мы с ней постоянно встревали в какие-то неприятности, и еще у Наташи вечно были израненные коленки и ладошки, потому что она любила лазать по деревьям.

Во взрослой жизни она превратилась в настоящую красавицу с шелковистыми волосами и улыбкой, из-за которой на щеках появляются ямочки.

— Доченька моя, как же так? Я очень за тебя волнуюсь, — причитала мама, вытирая слезы платком.

Я вдруг заметила, что на ее лице появилось больше морщин и сердце сжалось. Мама всегда очень за меня переживала.

— Все будет хорошо, — отвечала я ей и гладила ее дрожащую руку.

Мама кивала и улыбалась мне сквозь слезы.

— Если что надо — звони, я мигом примчусь, — Наташа ерзала на стуле. Ей явно здесь не нравилось. Наташа никогда не любила больничную атмосферу.

— Обязательно позвоню, — улыбалась я ей.

Муж так ни разу и не пришел. Я думала, что не стану ждать его, но в глубине души надеялась, что у него появится хоть капля совести.

Не появилась.

Мне прописали успокоительное еще на две недели и выписали домой, взяв с меня обещание, что я не буду нервничать.

Я очень обрадовалась выписке, и решила съездить к Оленьке. Накупила кучу памперсов, с десяток игрушек и платье. Помчалась к своей маленькой принцессе, ничего вокруг не замечая.

Я знала, что Оля меня ждёт. А когда я прихожу, то она очень радуется. Тянет ко мне ручки, и улыбается. Прижимая её к себе, я чувствую себя нужной. Моя жизнь становится наполненной! В ней появляется смысл. Я начинаю по-настоящему жить, а не существовать!

Я хочу стать для неё настоящей мамой. Заботливой и любящей. Такой, как эта девочка заслуживает!

— Моя миленькая, малышка, ты у меня красавица, — говорила я, наряжая её в платьице. В этом розовом наряде она была похожа на цветок ароматной розы, который по ошибке посадили не на ту клумбу.

Оля очень спокойный и милый ребенок. Сидя возле кроватки этого маленького чуда, я мечтала забрать ее домой. Представляла, как мы будем гулять в нашем чудесном парке, как буду читать ей много замечательных книг.

Так, думая об Оле, и о ее нелегкой жизни, я потихоньку дошла домой. Медленно подошла к двери, долго рылась в сумочке и, наконец, достав ключи, открыла дверь.

В прихожей было темно, окна везде зашторенные, но на втором этаже горел приглушенный свет. Слышался голос Николая.

Я поднялась по ступенькам, и заглянула в комнату…

ГЛАВА 7

Моим глазам открылась картина, в которой мой муж лежит в постели с другой женщиной. Он нежно её обнимает, и что-то говорит на ушко. Она громко смеётся, и берёт со столика бокал красного вина.

Сначала я замерла, не понимая, как мы могли дойти до такого. Такое крысятничество… В нашей постели! Выше всего допустимого!

— За твой развод, — говорит девушка, и второй бокал подает Николаю. Они пьют вино и целуются.

Мне всё более чем понятно.

«Это его очередная любовница!» — пролетает у меня в голове, и моё сердце замирает от боли.

Земля покачнулась под ногами, но я устояла. Я так надеялась, что он образумится. Думала, что у него осталась хоть капля совести. Но я жестоко ошибалась.

Состояние было такое, словно я с головой ушла под ледяную воду, а потом меня ошпарили кипятком.

Такой наглости от мужа я не ожидала. В глазах темнело, и мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание.

Я тихо ушла в свою спальню. Маленькими глоточками вдыхала воздух. Мир словно рушился у меня под ногами. Плакала я очень долго, и только под утро мне удалось уснуть.

Проснувшись утром, я надеялась, что все, что было вчера — это всего лишь страшный сон. Но увы — всё было жестокой правдой жизни. Уйти из дома мне было некуда. Да и работы у меня не было. Я зависела от Николая, и мне было очень горько это осознавать.

Если бы я только знала, что все так сложится, я бы с первого дня замужества вышла на работу. И никто бы не переубедил меня в обратном.

Утром муж ушёл. Он не собирался мне ничего объяснять и извиняться. Он даже не смотрел в мою сторону, и от этого было ещё больнее.

В обед к нам в дом пришла девушка, с которой я успела познакомиться ещё вечером. Она, по-видимому, со мной нет. Так как я убежала, не засвидетельствовав им своего присутствия.

— Меня зовут Ирина, — её грудь вываливалась из декольте.

— Что тебе от меня надо? — недовольно спросила я.

Отвернувшись от нее, пошла на кухню.

Она увязалась следом за мной. Высокая, стройная блондинка в платье, обтягивающем все её прелести, с ярким и броским макияжем. Выглядела она крайне вульгарно. Отвратительно!

— Мы с Коленькой любим друг дуга. Ты должна уйти. Здесь будем жить мы, — чуть ли не пропела мне девица.

Я почувствовала, как брови от удивления поползли на лоб, а сердце замерло на короткий миг, а потом рвануло с бешеной скоростью.

— Мы с Николаем всё ещё женаты, — ответила я и посмотрела ей в глаза.

— Это