Ночная Фурия: первый акт - Аврора Белль

То, как он сказал это, вызывает шквал вопросов в моем пытливом мозгу. Я хочу задать тысячу назойливых вопросов, но вместо этого спрашиваю:

— Сколько тебе лет?

— 29 исполнилось на прошлой неделе.

Мои брови поднимаются вверх:

— С запоздалым днем рождения.

Он выглядит моложе 29. Я сказала бы, он выглядит больше на 25. Он бормочет, и я принимаю это за «спасибо».

Он взволнованно смотрит на монитор и бормочет:

— Подожди секунду. Я просто быстренько кое-что сделаю, и мы начнем работу.

— Без проблем. Не торопись.

Я раскачиваюсь на стуле из стороны в сторону, притворяясь, что мне удобно, и я как дома в абсолютно незнакомом и чуждом пространстве. Это должно сработать, да?

Сфальсифицируй это ощущение, пока не почувствуешь его.

Все еще звуча отстраненно, он говорит:

— Итак, Боб твой старик? Должно быть ему приятно, что ты входишь в семейное дело. Он должен гордиться тобой.

— Он начал тренировать меня рано, и честно говоря, я с нетерпением жду сегодняшний вечер. Я готовилась к этому очень долго.

Я морщу нос:

— Боб самый близкий мне человек, как отец, но меня принесли сюда сиротой, когда мне было несколько недель. Хотя он сдержанный. Я никогда не чувствовала ничего, кроме любви.

— Брови Марко сходятся на переносице:

— О, но…

Качая головой, я перебиваю его:

— Я знаю, он защищает меня.

Его озадаченная реакция понятна. Боб для меня такой, каким должен быть отец. И я люблю его.

Он трясет головой, как будто очищая ее, опускает ладони на его одетые в джинсы бедра и произносит:

— Тогда понятно. Давай разбираться с делами.

Он подает мне распечатанный документ, и я пробегаю по нему глазами. Мой желудок ухает вниз.

Я пытаюсь спрятать свою реакцию, но Марко сразу же замечает:

— Ты знаешь его?

Я киваю.

— Ты когда-нибудь видела, что он делает что-то нехорошее?

— Нет. Никогда, — шепчу я. Пытаюсь оторвать взгляд от фотографии на документе, но не могу. Прежде, чем я могу обдумать это, Марко тянет мой стул, чтобы я оказалась лицом к нему. Его выражение лица жесткое, он говорит:

— Переверни страницу.

Внезапно я начинаю беспокоиться. Мой желудок делает сальто.

На первой странице документа просто биография цели, на второй перечислены совершенные им преступления. Я с трудом сглатываю и переворачиваю страницу.

Слова начинают сливаться после минуты чтения. Мой гнев пульсирует в висках, и я сжимаю страницу так сильно, что мои костяшки белеют. Я не могу удержаться и задаю глупый вопрос:

— Это все подтверждено?

Не отвечая, Марко переходит на третью страницу. Там много фотографий.

— Да, — он считает фотографии на странице: «один, два, три, четыре раза». Я чувствую его взгляд на себе. Не могу оторвать мои широко распахнутые глаза от страницы. Они мечутся от одной фотографии к другой. Он тихо спрашивает:

— Ты все еще чувствуешь что-то к этому гребаному животному?

Мой голос дрожит от гнева, когда я отвечаю:

— Ничегошеньки.

И это так и есть.

Неспособная убрать взгляд от ужасающих фотографий, я подпрыгиваю, когда мягкая рука прикасается к моей спине. Моргнув, я смотрю вверх, покрасневшая и переполненная эмоциями. Сестра Арианна стоит за моей спиной и снимает свое монашеское покрывало.

Ари, кодовое имя Боевая Раскраска, смотрит поверх моего плеча на фотографии и глумится:

— Шокирована, да? Кто знал? Если бы я могла разобраться с этим мерзавцем больше, чем один раз, сделала бы это с удовольствием.

Она презрительно усмехается и добавляет:

— Гребаный мудак.

Тишина кажется уместной, тем более, я не знаю, что сказать.

— Сегодня вечером мы убедимся, что он больше никому вновь не причинит вреда.

Я молчу. Ари ласково гладит меня по волосам и спрашивает:

— Разве это не делает тебя счастливой, дорогая? Сделать мир безопасным? Защищенным?

Мои эмоции разрастаются. Мой гнев всегда был проблемой, и небольшая часть меня просит освободить его, выпустить мою ярость. Резко встаю, не смотря ни на Марко, ни на Ари, и просто заявляю:

— Он мой.

Нет ответа.

Я смотрю на Ари и повторяю:

— Этот мудак мой.

Не оглядываясь, поднимаюсь по лестнице, выхожу из «Миража» и нахожу утешение в единственном месте.

Я смогу.

Оставшуюся часть дня трачу на размышления и молитвы в моем саду. Я молю Бога, чтобы он дал мне силы поймать гребаное животное. Поймать, не обращая внимания ни на что, и я это сделаю.

Глава 6

Имя: Марсель Дюпон.

Возраст: 48 лет.

Цвет волос: седые, коротко подстрижены.

Цвет глаз: голубые.

Вес: 86 кг.

Телосложение: среднее.

Рост: 180 см.

Другое: отчетливый шрам на верхней губе. Большой нос.

— Это будет легче, чем с большинством. Он знает нас. Он доверяет нам, — шепчет Ари.

— Он пожалеет об этом.

Она стоит в центре первого этажа «Миража», одетая в черные спортивные штаны и черную майку. Ее руки подняты, она терпеливо стоит, пока Кларк и Марко быстро работают, оснащая ее тело всем, что нам понадобится сегодня вечером.

Они так заняты, что не замечают, когда я беру страницу с текстом и фотографиями, аккуратно сворачиваю ее и кладу в карман.

Часть меня беспокоится, что я слишком сильно все чувствую. Потом та же часть меня беспокоится, что я не достаточно чувствую. Мой мозг развязывает войну с моей верой. Я решаю игнорировать их обоих. Из-за сегодняшнего вечера.

— Кэт?

Я поворачиваюсь лицом к Ари, она кивает вниз на свое тело, и когда я вижу это, мое сердце екает:

— Конеко, — говорю я с трепетом. Моя катана прикреплена ремнем к ее телу. Меч — самая красивая вещь, которой я когда-либо владела.

Ари подмигивает мне, и яркий отблеск отражается от лезвия, как будто Конеко тоже подмигивает мне.

Я понимаю, что она пытается сделать, но не уверена, что хочу, чтобы мой меч был запачкан грязной кровью.

— Ты в порядке? — Кларк появляется передо мной.

Я прилагаю все усилия, чтобы казаться веселой:

— Черт, да. Сегодня та самая ночь.

Не убежденный моей плохой игрой, он наклоняется ближе и тихо говорит:

— Ты ничего не должна доказывать.

Мой пристальный взгляд направлен на Ари, и я шепчу:

— Да. Должна.

Он не отвечает. Ему и не нужно. Мы оба знаем, что это правда.

Глава 7

Сделаны последние приготовления, все на своих местах, и разведданные постоянно звучат в моем наушнике.

Мы выдвинулись.

Ари, одетая в ее монашеское облачение, становится перед парадной дверью дома Дюпонов, в то время как я