Посмотри на меня - Сара Кейт

Нет, это звучит ужасно. Я уверен, кто-то другой мог бы такое воплотить, но только не я.

В отличие от прошлого раза, сегодня я вхожу на сайт ради бесстыдного развлечения и, надеюсь, слабого подобия человеческой связи.

Приложение выполнено с большим вкусом, чем я думал сначала. Оно милое и привлекательное. Не то что некоторые откровенно вульгарные порносайты. Я бы даже сказал, что это больше похоже на обычное приложение для социальных сетей. Я просматриваю девушек, что сейчас находятся в прямом эфире, и щелкаю по ссылкам нескольких из них.

Первая – красивая азиатка с большими наушниками на голове и чем-то типа джойстика в руках. Она сидит в игровом кресле. Я невольно смеюсь. У нее более десяти тысяч активных зрителей, и она, полностью одетая, играет в видеоигры.

Ладно, следующая.

Грудастая рыжеволосая особа готовит что-то на кухне. Это смотрится чуть сексуальнее, поскольку угол камеры идет откуда-то снизу, открывая взору вид ее сисек, торчащих из низкого выреза футболки. Пока она готовит, она разговаривает со зрителями, периодически отвечая на их вопросы и комментарии.

Пару минут мне любопытно наблюдать за ней, за ее пальцами с длинными ухоженными ногтями, тем, как она нарезает овощи кубиками или отбрасывает волосы за плечо.

Но вскоре мне все это надоедает.

Я открываю пятую банку пива за вечер и нажимаю на аккаунт WickedKitten214. И тотчас падаю обратно на диван: видео дает крупный план, и я вижу ноги с милыми розовыми пальчиками на кафельном полу и слышу женский голос на заднем плане.

– Этот оттенок мне нравится больше, чем предыдущий. Что вы думаете?

Моя рука замирает на полпути к губам. Этот голос. Он странно мне знаком.

Угол камеры меняется. Девушка ставит телефон на какую-то подставку, давая мне и семнадцати тысячам других чуваков возможность увидеть ее тело – желтый укороченный топик и черную юбку, а между ними полоску нежной бледной плоти.

Мои глаза соображают раньше, чем мозг, но это, вероятно, из-за пива. Я не могу оторвать взгляд от того, что сейчас вижу. Очень знакомый наряд на очень знакомом теле с очень знакомым голосом.

– Что… – успеваю пробормотать я, прежде чем в кадре появляются длинные светлые волосы, а за ними – лицо. Ее лицо. Симпатичный подбородок с ямочками, круглые щечки, которые, когда она улыбается, почти поглощают ее большие голубые глаза, и мягкие губы, накрашенные кофейного цвета помадой.

Я роняю банку с пивом себе на колени, разбрызгивая холодную пенную жидкость на голую грудь и фланелевые пижамные штаны.

– Твою мать! – рявкаю я, роняю телефон, хватаю банку с дивана и ставлю ее на кофейный столик.

Бегу на кухню, хватаю полотенце, чтобы вытереться, а сам тем временем, разинув рот, глазею на телефон. Тот все еще работает, лежа на полу, и по всей комнате разносится голос моей гребаной сводной сестры.

Мия? Нет.

Не обращая внимания на мокрое пятно, что впитывается в обивку дивана, я возвращаюсь к телефону и пристально смотрю на экран, как будто она тоже может видеть меня. На самом деле нет, и я жду, пока мое зрение придет в норму, потому что явно вижу что-то не то.

Это просто женщина, до жути похожая на Мию.

Но она откидывает голову назад и смеется хорошо мне знакомым звучным, грудным смехом, который всегда звучит чуть ниже, чем ее голос.

Да, это точно Мия.

Наконец набравшись смелости, я поднимаю с пола телефон и смотрю на сестру на экране.

Она тебе не сестра, придурок.

Я имею в виду… какое мне дело до того, что она выставляет себя напоказ в Интернете? Она в любом случае стерва, и меня это точно не касается.

Я быстро выхожу из прямой трансляции и прокручиваю несколько других вариантов, где в режиме онлайн есть другие девушки, но мысли то и дело возвращаются к тому, что моя двадцатитрехлетняя сводная сестра выставляет себя напоказ перед всякими уродами, которые, вероятно, думают и говорят ей какие-нибудь пошлости. Это не дает мне покоя, и я снова включаю ее трансляцию.

Мия возвращает на место колпачок нежно-розового лака для ногтей, продолжая говорить о том, что она, скорее, домоседка, нежели девчонка, любящая клубы. Потом показывает нам газировку, которую пьет, и просит зрителей сообщить, что пьют они.

Я не могу оторвать глаз. Это она… но все же не совсем настоящая Мия. Я всего пару часов назад разговаривал с ней по телефону и сейчас пытаюсь вспомнить, как она говорила со мной – похоже ли это на ее нынешний монолог? Со мной она была чуть резковатой, огрызалась и, когда молчала, покусывала изнутри уголок рта.

Девушка на экране телефона – не совсем Мия. Но на заднем плане я вижу ее спальню в доме у озера. Где, черт возьми, мать и отчим? Она бы не стала это делать, когда они дома, верно? Черт! Какого хрена Мия делает в приложении для веб-камеры?

Возможно, она проводит эти прямые трансляции сугубо для прикола. Чтобы немного подзаработать. Вряд ли это нечто большее. Она, наверное, не раздевается перед камерой и не совершает никаких гадких, развратных вещей, каких, я уверен, ждут от нее эти семнадцать… нет, теперь уже двадцать одна тысяча человек.

Внизу экрана прокручиваются комментарии других пользователей, и большинство из них довольно безобидные. Вероятно, там есть фильтры, чтобы мужчины в комментариях не становились хищниками. У меня есть поле, в котором я могу оставить свой, но я этого не делаю. Вдоль стороны есть еще кнопки, одна для сообщения ей, разумеется, за плату, а другая – для запроса приватного видеочата.

Это просто настройка по умолчанию. Мия этого не делает.

Нет-нет-нет-нет-нет.

Моя пьяная совесть борется с желанием защитить младшую сестру. Но есть и еще нечто, что постепенно захватывает всего меня… Нечто, чему у меня нет названия, но что непривычным эхом разносится в моем мозгу: моя, моя, моя.

Именно это невнятное, подпитываемое тестостероном собственничество вынуждает меня шлепнуть большим пальцем по кнопке «Запросить отдельную комнату».

Блин, что я делаю?

Поверх картинки Мии появляется всплывающее окно, информируя меня о том, что стоимость ее отдельной комнаты составляет 450 долларов в час. Едва моргнув глазом, я нажимаю зеленую кнопку «Продолжить».

Всплывающее окно исчезает, и я вижу, как взгляд Мии в камере скользит к нижней части экрана, как будто она читает уведомление. В следующий момент она обращается к своим зрителям.

– Ладно, ребята, лак высох,