Прости за любовь - Анна Джолос

— Подружилась с кем-нибудь из ребят?

— Я не дружить сюда приехала. Некогда тратить время впустую. Моя цель — со временем минимум войти в топ-100.

— Это стремление достойно похвалы, дорогая, но общение со сверстниками точно не повредит. Тем более что вас объединяет спорт.

— Мне никто не нужен. Лучший товарищ — безмолвная ракетка.

— Тата… — качает головой. — Так нельзя.

— Я не хочу больше ни к кому привязываться.

Чтобы не получилось так, как вышло с Красоморском. Вот уж не думала, что так привыкну к местным обитателям (причём в лице моих одноклассников).

Интересно, как они отгуляли выпускной? Куда поступили?

Немного жалею о том, что наша последняя встреча с Филатовой и Вебер закончилась неприятно. Тогда в автобусе я повела себя некрасиво. Но у меня не было выбора. Я не могла рассказать им правду.

Иногда проще стать врагом и предателем. Для подруг тоже.

— Ты похудела, — Алиса Андреевна окидывает встревоженным взглядом мою фигуру.

— Так надо. Мне давно пора вернуться в прежнюю форму.

— Форму. Силам-то откуда браться?

— Ба… Ты не понимаешь, насколько важно спортсмену соблюдать диету.

— Молчу-молчу, — сдаётся с ходу.

— Мы дошли.

Останавливаюсь и разглядываю огромных размеров площадь. Именно отсюда берут начало самые популярные туристические маршруты. Площадь Каталонии соединяет историческую часть города и новый район Эшампле, возникший во второй половине девятнадцатого века.

Вокруг расположились многочисленные отели, банки, офисы, магазины, рестораны. В центре — скульптуры, фонтаны, цветочные композиции и большое количество голубей, которых подкармливают туристы, отдыхающие прямо на зелёных лужайках.

Народу много. Место невероятно оживлённое. Поэтому мы с бабушкой тут особо не задерживаемся. Выходим на бульвар Рамбла. Дыхание и пульс города ощущается прямо здесь. Пешеходная зона тянется на пару километров вперёд, предлагая жителям и гостям Барселоны широкий выбор развлечений на любой вкус.

Бутики, кафешки, торговые палатки с сувенирами и цветами. Уличные артисты, художники, музыканты.

Когда вижу молодого парня, играющего на гитаре, чувствую болезненный укол в груди.

— Послушаем?

Он ещё и кучерявый. Вот только лицом совсем не похож. У Абрамовых красота какая-то своя, особенная. Невероятно аутентичная.

Как Он там?

Встал ли уже на ноги?

Я запретила себе думать о бывшем однокласснике, но мысли, вопреки запрету, всё равно регулярно возвращаются к нему.

— Мама ничего не рассказывала? — спрашиваю пять минут спустя, когда продолжаем неспешную прогулку, протиснувшись сквозь толпу слушателей, окруживших молодого гитариста.

— Насколько поняла, родители Марселя сейчас не поддерживают связь с Настей и Даней.

— Из-за меня, — усмехаюсь невесело, осторожно шагая по бордюру.

— Тата, милая, дело не в этом. Когда с твоими детьми случается что-то плохое, ты никому не рад, поверь. Уж я на своём опыте знаю. Когда Настю похитили, мне было не до разговоров с кем-либо.

— Они меня ненавидят, — произношу глухо, но уверенно.

— Глупости. Перестань. Ты ни в чём не виновата.

— Виновата. Их сын из-за меня оказался на той дороге.

— Он оказался там по собственной воле.

— Марсель ехал за мной! Поэтому даже не пытайся меня переубедить! И вообще, не поднимаем больше эту тему. Все темы, с ним связанные — табу. Ясно?

— Как скажешь, — вздыхает, доставая из сумки веер.

— Нам туда?

Прищуривается.

— Да.

Проходим ещё метров сто. Бульвар Рамбла заканчивается выходом к заливу.

— Ты должна попробовать здешние вафли.

— Ну ты опять начинаешь? — закатываю глаза.

— Говорю тебе, идём. Два года назад это было так вкусно, что пальчики оближешь.

— Я тут постою, подожду тебя.

Пока любуюсь видом и мимо проплывающими яхтами, бабушка затаривается вафлями и одну из них в итоге протягивает мне.

— Присядем вон там?

Идём по дощатому пирсу. По нему же прогуливаются важные чайки.

— Ты не жалеешь о том, что тебе пришлось уехать из Красоморска? — присаживаемся на свободную лавочку.

— Нет.

— Ты столько денег потратила на то, чтобы обустроить нашу новую жизнь…

— Мне всегда хотелось, чтобы мои накопления пошли на благое дело. Вот судьба и организовала нам такой случай.

Да уж…

— Знал бы дед, на что ты откладывала все эти годы.

— Отвечу его любимой поговоркой. Меньше знаешь, лучше спишь.

— Спасибо, ба. За то, что защищала тогда в его доме и за то, что не оставила меня после всех событий.

— Прекращай. Я перед тобой в долгу, Тата.

— Как думаешь, что там в Москве происходит? Горозия… Отец. Бизнес.

— Пусть происходит что угодно. Нас это сейчас никак не касается.

— Не хочу, чтобы отец снова оказался в СИЗО.

— Твой отец сам решит свои проблемы.

— А если не решит?

— Даже если нет, думай в первую очередь о себе. Поняла?

Вскрикнув, замираю.

— Вот же зараза! — ругается бабушка вслед наглой птице.

Та, прямо-таки напала на меня, попытавшись отобрать вафлю, которую в итоге я уронила.

— Держи, — бабушка даёт мне ещё одну взамен упавшей. — Чтоб ты подавилась, курица! — адресует чайке, ухватившей клювом добычу.

Та, взмахнув крыльями, взмывает в воздух и, уже будучи высоко в небе, горланит оттуда что-то на прощание…

*********

В новый режим я втягиваюсь довольно-таки быстро. Наверное, это связано с тем, что я наконец-то по-настоящему возвращаюсь в большой спорт.

Представьте, уже через полгода моей игрой интересуется сам Хавьер Бланко, — известный теннисист, призёр двух турниров Большого Шлема.

Я когда увидела однажды, что он наблюдает за мной во время тренировки, чуть ракетку не выронила. Не поверила своим глазам. Подумала, ошиблась.

Но нет.

Теперь дважды в неделю Бланко лично присутствует на занятиях. Корректирует мою технику, даёт советы и указывает на ошибки, которые я совершаю.

Хавьеру двадцать девять. И с ним мы сошлись в плане общения почти сразу. Чего не сказать о моём наставнике, немце Матиасе Фишере, мужчине пятидесяти двух лет. Он — тот ещё брюзга с неимоверно тяжёлым характером.

Ух как долго мы с ним притирались! Первые пару месяцев было прям жёстко. Ругались, спорили. Казалось, что не срастётся у нас, но потом… Мы, похоже, привыкли к друг другу. Стычки никуда не делись конечно, но и я, и он стали как-то терпимее, что ли…

Ещё за это время я прилично подтягиваю свой английский. Что теперь позволяет лучше понимать его придирки. Немецкий бы заодно выучить, а то как начинает порой что-то зло трещать, выпучив свои глазища. Хочется знать, что именно. Подозреваю, это какие-то изысканные ругательства. Не иначе.

— Стоп!

Часто дыша, прекращаю игру.

— Иди сюда.

Направляюсь к Бланко. Беру со скамейки полотенце, чтобы вытереть стекающий по лбу пот.

— Ты видишь, Матиас меняет темп, провоцируя бить по мячу слишком рано на мягких ударах и слишком