Дай мне развод - Ария Тес

Анастасия Егоровна меня ненавидела люто. Нет, я ее не виню, наверно, ведь вряд ли кому-то понравится воспитывать ребенка от другой женщины твоего мужа, но…все равно, она была чрезмерно жестока. Если кто-то читал Золушку, то понимает о чем я. Все по канону. Будто это я виновата, что родилась на свет. Будто я виновата, что у моих родителей случился секс. Будто я виновата, что он не хранил ей верность…

Верность…какое странное слово. Интересно, а она вообще существует? Так, ладно, это философия в конце концов. Наверно, если копнуть глубже, то брак с Ильясом и для меня был спасением в каком-то смысле — вырваться из отцовского дома мне хотелось до дрожи. Тут во что угодно поверишь: и в принца на черном БМВ, и в любовь до гроба, и в верность. Я сама виновата, что создала образ, в который верила. Нет, он ничего мне не обещал, это я увидела в крохах его внимания то, чего нет.

Спасибо, теперь я вижу лучше. Розовые очки сняты и убраны, чемоданы собраны, пора и честь знать.

Одеваюсь просто: легкий сарафан, а сверху вязаный джемпер, потом собираю волосы в хвост и выхожу из спальни. Слышу, что он внизу. Мне бы хотелось посидеть тут еще, чтобы «разминуться», но судя по часам, на работу он не собирается. С чего вдруг? Ай, ладно, неважно уже. Ждать, чтобы пришел и застал меня врасплох, я не собираюсь. Сделаю все сама, когда готова, а не как вчера в гостинице внезапно. Главное побыстрее.

Спускаюсь наспех и сразу вижу его. Ильяс сидит за нашим большим, стеклянным столом, читает что-то в телефоне, но резко поднимает глаза на меня. Потом на сумку. Потом снова на меня. Вижу, как его и без того карие глаза темнеют до состояния полной ночи, и застываю на последней ступеньки.

Что-то сейчас грянет. Кожей чувствую.

- Наконец-то ты проснулась. Присядь.

- Ни к чему, я…

- Дарина, сядь.

Не орет, но тон такой, с которым лучше не спорить. Ладно. Нам действительно нужно поговорить. Наверно? Не о том, что произошло, а о разводе. Да. Ради этого присяду.

Малодушная ложь! Но не бежать же из квартиры, в самом деле. Только бесить его, зачем? Сейчас все по полкам разложим и до свидания. Зачем ему держать меня рядом? В этом нет никакого смысла.

Поэтому я ставлю сумку у стены, потом подхожу и отодвигаю стул.

- Сок?

- Нет.

- Ни к чему морить себя голодом, Дарина. Поешь и…

- Я и не собираюсь. Хочу побыстрее закончить и уйти.

Глаза темнеют сильнее, а улыбка, которая играет на его губах, больше похожа на оскал. Черт. Что-то мне подсказывает, что я снова сплоховала: наивная, поверила, что все будет так просто? Но, черт возьми, я правда не понимаю! Какой смысл держать меня?! Он меня не любит!

Тишина давит. Я пытаюсь разобраться и найти хоть какой-то намек на «ответ», но в упор его не замечаю. Зато стук графина о стекло здорово нервирует. Нет, Ильяс его не швыряет, а просто ставит, можно сказать, что даже аккуратно, однако звучит этот тихий «тук», как какая-то точка. Или жирный гвоздь в мой гроб.

Встает. О нет! Зачем он встал?! Смотрит еще так тяжело, что я буквально прилипла к стулу. Окаменела. Не понимаю, что будет происходить дальше, если честно. То есть вообще. То есть абсолютно, блин! Сердце так сильно стучит в груди, а Ильяс только нагнетает молчанием и своим промедлением. Ленцой, которая раньше меня так привлекала, теперь кажется адом.

Он двигается так медленно. Каждый шаг ближе — реальный гвоздь в мой гроб. Пусть он молчит, но я чувствую угрозу, исходящую от супруга. Зачем?! Зачем он давит меня?! Не понимаю…

- Ты, кажется, чего-то не поняла, Дарина…

Ильяс говорит тягуче, как болото, в которое меня всасывает собственная паника. Я слежу за ним маленьким волчонком, но когда он останавливается за спиной — все. Тут мои полномочия, как говорится, всё. Не хочу допускать его в зону, где не вижу, при этом не могу изменить ситуацию, так как потеряла способность шевелиться, черт бы меня побрал! У меня нет опыта. Наверно, это из-за этого. Я не умею и не знаю, как общаться с мужчинами и как читать их между строк. Умела бы — не оказалась в такой ситуации. А так что? Я снова судила по себе, а надо было мыслить шире, потому что изначально это «присядь» не сулило ничего хорошего.

Крупные ладони тем временем ложатся мне на плечи. Я пытаюсь отбрыкаться, потому что не хочу чувствовать их тепло, однако меня никто не спрашивал. Он усиливает давление, и остается только шипеть.

- Убери свои руки! Я не…

- Закрой рот, - грубо.

От этой внезапной грубости, жесткости, я застываю зайчишкой. Снова. Мечтаю о своей скорлупке. О домике. Об убежище. Слезы накатывают. Господи, какая же я все-таки слабая…я осознаю это так ярко именно в этот момент. Что я могу? Меньше его раза в четыре, слабее физически и морально. Ему сломать мне ключицы, притом сразу две, ничего не стоит! Боже…неужели в интернете говорили правду?

- Ты, видимо, чего-то не поняла, дорогая, - продолжает холодно, больно «массируя» плечи, - Я рассчитывал, что ты проспишься и придешь в себя…

- Мне больно, Ильяс…

Шепчу так тихо, так жалостливо, и мне действительно страшно. Страшно! Пожалуйста, отпусти меня… а он только смеется в ответ. Глухо, хрипло, бархатно, как только он умеет. Пускает мурашки. Я реагирую на его голос и готова это признать, но сейчас не хочу быть ближе — мечтаю о спасении. Получаю малое. Хватка становится легче, но он не собирается покидать зону моего комфорта, наоборот. Сокращает расстояние, чтобы прошептать на ухо.

- Тише, не трусись зайкой, дорогая. Я тебя не трону.

- Ты уже трогаешь, отпусти…

- Так? Да. Ты — моя жена.

- Ненадолго. Развод…

Резко рука перемещается мне на горло, и он заставляет повернуть голову на себя. Глаза — черные дыры. Они такие темные, что в них просвета не видно вообще, а я раньше звезды ловила…черт, как могла так обмануться?

- Дарина, я скажу тебе только один раз. Исключи это слово из своего словарного запаса. Для своего же блага.

- Ильяс…

- Не жалуйся на боль, я тебя почти не касаюсь.

- Но касаешься. Отпусти.