Подземелье - Катрин Сальватьерра

Андрюша умер. Уехала в Москву, говорят, снова замуж вышла. Про дочку не вспоминала. А мы для Юленьки все делали, растили, баловали… И все-таки упустили. Она забеременела в шестнадцать лет. Так и не рассказала от кого. Мы и ругали, и кричали, и по-хорошему пытались, но она молчала. Дед от нервов загремел в больницу. Но куда деваться? Свыклись и стали ждать правнука. Но Юля сначала на аборт рвалась, а как сроки пропустила, решила, что в роддоме откажется от ребенка. Она у нас упрямая, если что-то в голову взбредет, то… Говорила, его в семью хорошую заберут и ему там лучше будет, чем с нами в нищете. Да еще вместо нашего районного в Московском сорок девятом рожать собралась, а ведь туда от нас три часа езды. Мы сначала решили, что на зло нам упирается, но уж больно странно она себя вела. И денег стало немерено: вся в обновках ходила и даже машину купила. Гуляла каждый день. Мы уверены были, что это отец ребенка объявился, да если б так… Мы уже потом обо всем догадались, что негодяи те в том роддоме связи имеют и деньги тоже они Юльке дали. А вышли они на нее через гинеколога в женской консультации, Власова. А кто ее с этим гинекологом свел, этого уж я не знаю.

— Что именно произошло в роддоме?

— Юля подписала отказ, и ребенка забрали медсестры. Мы с дедом подняли крик на всю больницу, требовали, чтоб вернули нам правнука. А они ни в какую. Сказали, что уже очередь на усыновление. А я им говорила, что мы ведь родня, у нас первоочередное право. Все без толку. А тут смотрю, какой-то мужик, ну вылитый уголовник, из сестринской выходит с младенцем на руках и быстро так к выходу идет. А медсестры как будто и не видят. Я ему: «Эй!», а он только быстрее пошел. Тут уж не знаю, что на меня нашло. Как кинулась ему в след. Дед тоже не растерялся. На медсестер насел, мол, что стоите, ребенка крадут. Мужик этот суету увидел и испугался. Всучил мне ребенка и убежал.

— Посмотрите на эти фотографии. Кто-нибудь из них похож на того мужчину?

Послышалось долгое молчание, прерываемое лишь шорохами.

— Очки-то я не взяла, — сказала наконец женщина. — Этот вроде похож. Помню, что лысый был.

— Что случилось дальше? Вам удалось забрать ребенка?

— Димку-то? А как же, мы его отбили и опеку оформили. А негодяи эти уже больше года не появлялись. Поначалу только все деньги от Юльки требовали. Я в милицию хотела пойти, но Юля не дала, сказала, только хуже сделаю. А потом пропала.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— Димочке годик исполнился. Юля с нами отпраздновала, а потом уехала и все. На звонки не отвечает, сама не звонит. Я и в милицию ходила, только ничего они там не сделали. Даже заявление не приняли. Сказали, совершеннолетняя, мало ли куда уехала. А про негодяев этих побоялась заикнуться.

Артем остановил запись и выдвинул ящик стола. В желтой папке под названием «Юлия Синицына» лежал только один лист — список органов: сердце, печень, почки… Напротив каждого органа стояло несколько фамилий. Артем вздохнул, сделал на полях заметку: «Мертва. Сообщить Антоновой» и почувствовал нарастающую злость. Он убрал папку обратно в ящик.

У них ничего не было. Косвенные улики: рассказ одной старушки и пропавшая девушка, которая официально и пропавшей не считалась. Стал бы Шейх убивать отца из-за этих смешных доказательств? Должно быть, отец нашел что-то еще, но как обычно не посчитал нужным ставить его в известность. Он вообще никогда не доверял ему важную работу, предпочитая везде брать с собой Чеко.

Артем закрыл ящик и резко встал, наступив на валявшуюся на полу папку «Валерий Ларионов», которую прошлым вечером принес Чеко. Несколько листов выпали из нее и лежали в стороне. Нагнувшись, Артем поднял каждый и внимательно прочитал, прежде чем убрать в папку. До сих пор не верилось, что Шейх так серьезно охотился за каким-то мелким мошенником. Все собрав, Артем хотел уже подняться, но заметил фотографию, отлетевшую в дальний угол. Он потянулся к ней, перевернул и застыл.

* * *

Кристина думала, что спит в кладовке за стойкой отеля и не могла понять, почему сквозь закрытые веки проникает столько света. На краю сознания билась мысль, что нужно вставать и возвращаться на ресепшен: вдруг приедут заселяться. Кристина никогда не отлучалась больше чем на пять минут, и то, если терпеть было совсем невмоготу. Она пыталась заставить себя, но веки будто слиплись, и она вновь проваливалась в сон.

Иногда она слышала голоса, один из них с легким акцентом, и думала о заселявшихся в отель иностранцах. Постепенно ее мысли стали яснее, она вспомнила, что уже вернулась с ночной смены, а с утра собиралась в университет. Это осознание поразило ее и заставило открыть глаза.

Она лежала в просторной комнате, наполненной белым искусственным светом и напоминавшей больничную палату. Кроме головной боли Кристина чувствовала себя нормально и не могла припомнить, чтобы ее увозили на скорой. Зато сознание подсовывало другую машину, черную с тонированными окнами, и пугающего лысого мужчину с жилистыми руками.

От этих воспоминаний Кристина зажмурилась. Послышались шаги, и она застыла, притворяясь спящей. Рядом заговорили мужские голоса.

— Сколько вы ей вкололи?

— Сколько надо. Чеко сам нервничает, уже три раза сегодня спрашивал о ней. А Мейза говорит, у нее истощение и недосып, вот организм и восстанавливается.

Говорящие сделали еще несколько шагов, и Кристина почувствовала, как они загородили собой свет лампы.

— Красивая. На преступницу не похожа.

— Она так сиганула, когда нас увидела, еле поймали. И у банды Шейха буквально из рук вырвали. Они даже ментов подкупили, чтобы ее похитить.

Послышались быстрые шаги. Кристине показалось, что кто-то собирался пройти мимо, но резко притормозил у входа в комнату. Она почувствовала, что стоявшие над ней люди отступили.

— Что у вас за собрание? — сказал мужской голос с иностранным акцентом. Кристина сжалась, сразу поняв, кто говорил.

— Просто смотрим.

— Отведите ее в женский корпус и возвращайтесь на посты.

— Так она еще не очнулась.

Иностранец подошел, загородив собой свет лампы. Кристине стоило неимоверных усилий не задрожать.

— Подождем еще? — спросил один из мужчин.

Иностранец хмыкнул и наклонился ближе. Кристина старалась не шевелиться, но чувствовала, как подрагивают ее ресницы.

— Закапывайте, — сказал иностранец. — Она уже труп.

Кристина резко распахнула глаза и села на кровати. На нее смотрели два ошарашенных белобрысых парня, которые кроме