Развод. Ты разрушил нас - Даша Черничная

А наутро:

— Черт, Ксюша…

Распахиваю глаза и резко сажусь в кровати, запоздало осознавая, что я полностью голая. Видимо, пока я спала, полотенце упало с тела, и сейчас Женя смотрит на обнаженную меня.

Я вижу, как быстро двигается его грудь, как тяжело он дышит, как тягуче, по-черному смотрит на мое тело, будто готов сожрать меня прямо тут.

Хватаю одеяло и накрываюсь им. Босс приходит в себя, резко отворачивается.

— Прости, — его голос хриплый, тяжелый.

— Это ты прости.

— Я звонил в дверь, но ты не открывала… — пытается оправдаться.

— Не слышала.

— Я буду на кухне.

Быстро киваю, хотя Женя не видит этого. Спешно одеваюсь, выхожу в кухню. Босс сидит за столом и вертит в руках сахарницу.

— Будешь кофе? — стараюсь говорить будто ничего не было, но это не так.

Я видела его реакцию на меня. И она меня напугала. Женя никогда не позволял себе переходить границу личного и рабочего. Хотя Кирилл мне несколько раз высказывал на тему того, что мои отношения с боссом нездоровые, ведь Женя якобы любит меня.

Раньше я думала, что все это чушь, — поведение Марченко было абсолютно рабочим, и не более.

Трясу головой. Он нормальный мужик. А я привлекательная обнаженная женщина. Ну как он еще должен был реагировать?

— Ксюш, я знаю, что дал тебе отпуск, но ввиду открывшихся обстоятельств… — прочищает горло. — В общем, в наш город вернулся сын Амаева.

— Амаев — это который мясной король?

— Мясной, алмазный, отчасти телевизионный, там черт ногу сломит. Так вот, его сын хочет устроить прием в честь открытия нового ипподрома.

— Я слышала, у Амаева-старшего конюшни с чистокровными лошадьми.

Кивает:

— Угу. У его сына лошадей еще больше. Фанатик. В общем, ты нужна мне, чтобы организовать мероприятие Иману Рамазановичу.

— Когда?

— Встреча через два часа.

— Я буду готова через сорок минут. Подождешь?

— Конечно.

Собираюсь тщательно. Принимаю душ, крашусь, собираю волосы в низкий пучок. Юбка ниже колена, закрытая блузка, пиджак. С людьми их религии лучше выглядеть сдержанно.

Замираю у зеркала и кручу на пальце обручальное кольцо.

Тяну его вверх. Оно поддается плохо, но я сдираю его вместе с кожей. Вот так и ты, Кирилл, внутри у меня, и вытащить тебя оттуда будет очень болезненно, но я справлюсь.

Совсем скоро ты получишь документы на развод, которые подготовил мой адвокат. И я освобожусь от тебя. Навсегда.

— Ксюша, — Женя стучит в дверь.

— Иду.

Машинально проверяю телефон, но там ничего. Запоздало вспоминаю, что заблокировала Кира.

Едем на машине босса. В загородный коттедж охрана пускает нас после досконального осмотра и проверки документов. Дом мало похож на дом. Это дворец, с колоннами и лепниной.

Навстречу выходит дворецкий. Дворецкий, мать его! Проводит нас в кабинет.

Ждем десять минут, я нервно выстукиваю пальцами чечетку по планшету.

Открывается дверь, и входит мужчина. На нем черный костюм, сшитый явно на заказ, белая рубашка, дорогие часы. Помещение сразу наполняется тягучим восточным ароматом с нотками сандала. Я сглатываю, потому что прямо передо мной стоит… тот самый бородач.

Он оборачивается и смотрит только на меня, полностью игнорируя моего босса:

— Ну привет, русалка.

Глава 8

Кирилл

Перебираю пальцами и «иду» по животу Ксюши. Задеваю стразу пирсинга в пупке. Наклоняюсь и целую его. Ксюша дрожит и рвано выдыхает.

Подтягиваюсь выше и оставляю на ее губах легкий поцелуй. Лезу в тумбочку — и протягиваю Ксюше коробочку с кольцом:

— Ксюх. Выходи за меня?

Моя девочка резко садится в кровати и смотрит на меня блестящими глазами. На секунду переводит взгляд на коробочку, а потом с визгом обхватывает меня за шею и валит на спину.

— Это «да»? — спрашиваю, смеясь.

— Это «Я тебя люблю»! — выдает уверенно, а у меня мозг плавится от счастья.

Надеваю ей на пальчик колечко. Оно простое, с маленьким бриллиантом, но даже оно мне откровенно не по карману. Несмотря на это, я понимаю — ей нужно нечто большее, более масштабное, богатое.

— Когда заработаю денег, куплю тебе кольцо еще лучше, — обещаю уверенно.

Ксюша лежит на моей груди, я пропускаю между пальцами ее светлые, слегка вьющиеся пряди. Она рассматривает кольцо на вытянутой руке и отвечает:

— Мне нравится это колечко. Не надо еще одного, — переворачивается и заглядывает мне в глаза. — Это самое лучшее, мне не нужно другого.

— Я понимаю, что ты привыкла к другим украшениям. Я знаю, что твоя семья никогда не примет меня. Я знаю, что недостоин тебя…

— А я знаю… — перебивает меня и чмокает в нос, — что люблю тебя. Остальное — это остальное. Главное — только наша любовь.

Прижимаю ее к себе с такой силой, что, кажется, раздавлю. Но как иначе? Я разрываюсь от любви к ней. Я и не знал, что это может быть так… всепоглощающе.

Верчу в руках кольцо Ксюши.

Я, как и обещал, купил его с первого миллиона.

Ксюша надевала его… сколько раз? Ни разу. Улыбнулась, опустив взгляд, поблагодарила за новое колечко. И отложила в сторону. Продолжила носить то, которое я подарил ей, когда делал предложение.

Что я почувствовал тогда?

Любовь. Дербанящую душу, обволакивающую защитным коконом любовь. А еще понимание того, насколько сильно то, что между нами.

— Кирилл Юрьевич, — Дина появляется в дверях, — к вам Артур Громов.

Хмурюсь. Это адвокат семьи Ксюши. Волна страха проходится по спине, от поясницы вверх, к затылку. Мне кажется, я даже чувствую, как волосы на голове начинают шевелиться.

— Впусти, — киваю Дине.

Да, я не уволил ее.

— Добрый день, Кирилл Юрьевич, — жмет мне руку.

— Просто Кирилл, — киваю Громову. — Мы с тобой десять лет мило общаемся на обедах семьи Оболевских, формальности нам ни к чему.

Громов кивает:

— Я пришел с официальным визитом, но, возможно, так будет даже лучше, Кирилл. — Садится, достает из папки документы, а я закрываю глаза.

Блять… Ксюша, нет. Пожалуйста, девочка, это же не то, о чем я думаю?

— Ксения подает на развод, — сухо произносит он. — На имущество и финансы не претендует. Воля моей клиентки — скорейший развод, так что было бы неплохо, если бы ты подписал документы как можно быстрее.

Беру бумаги. Руки трясутся, и Артур это видит, но никак не реагирует.

— Я не дам ей развода, — оттягиваю ворот рубашки и повторяю: — Не дам.

Громов кивает:

— Понимаю. Это твой выбор, на который ты имеешь право, — вздох. — В таком случае нас ждут суды, и на них будет вынесен весь сор из избы. Скорее всего,