Диагноз: Измена. Лечение: Развод - Елена Грасс

– Когда я звонила, был недоступен.

Голос свой стараюсь держать ровно, почти без эмоций.

– Ясно, – тихо. – Дурацкий день был. И завершился так же. Ладно, мне надо в душ.

Он целует меня не в губы, как обычно, а в висок, словно дежурно и уходит.

– Завтра не жди домой, я дежурю, – слышу, как добавляет мне из коридора.

На следующий день уезжаю к маме, возможно, даже с ночёвкой, раз его всё равно дома не будет.

Сижу на родительской кухне, пальцы нервно обводят ободок чашки с остывшим чаем.

У меня есть несколько минут с возможностью передохнуть. Мама предложила днём сама попробовать уложить Сашу.

– Согласится ли? – в моих словах куча сомнений. – Она всё время требует меня.

– Надо пробовать.

– Ты, мне кажется, разбаловала её руками, – говорит мама, вернувшись из комнаты и прикрыв за собой дверь.

В её голосе слышится лёгкий намёк, будто я совершаю ошибку в воспитании дочери.

Но как мне ей объяснить, что иногда проще по двадцать минут укачивать на руках, чем слышать этот плач часами, когда я не беру её на руки? Она говорила, что со мной таких проблем с детства не было.

– Нельзя так, доченька, – вздыхает участливо.

– А что же мне делать? Откуда мне знать, как лучше? У меня не было опыта материнства раньше. Может, и избаловала я Сашу, не спорю.

Слёзы прорываются внезапно, они катятся по щекам без остановки.

Мама затихает, даёт мне выплакаться. Её ладонь осторожно ложится поверх моей.

– Доченька…– её пальцы мягко вытирают мои слёзы, как будто мне снова пять, и я разбила коленки. – Всё пройдёт. Маленькие детки – это труд. Каждодневный! Тяжёлый! Не все с ним справляются спокойно. Да и дети у всех разные. Ты вот беспроблемная была, в Сашка у тебя с шилом в попе. Ну что же поделать.

Она вздыхает, пару секунд молчит, словно ищет новые слова для поддержки.

– Зато потом будешь вспоминать с улыбкой, когда она подрастёт. Потерпи. Ещё чуть-чуть и станет легче.

Я знаю, она хочет помочь. Но…

– Мама, дело не в Сашке. Всё это я помню. Ты мне говорила уже.

Голос дрожит. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться.

– А в чём тогда? Я думала, ты из-за неё расстроена.

– Дело в моём муже.

– А что с ним? – не понимает меня, хмурится.

– Макс сильно изменился за последнее время. В голове столько всего… Пожалуй, самое страшное, что я не понимаю – почему он так изменился?! И боюсь, что если я права в своих страхах, то уже никогда не смогу вернуть того человека, которого так люблю.

– Говори яснее.

– Пока не могу сказать точно, но я чувствую, что что-то не так. Мы словно стали… чужими. Ему вообще на всё наплевать! На меня, на Сашку! Раньше хоть подходил к дочери, а теперь вообще практически не подходит, – голос дрожит, но я пытаюсь взять себя в руки.

– Устаёт человек! В его годы стать заведующим целого отделения – это дикий труд и ответственность. И странно, что ты не понимаешь этого, Полина.

Мама встаёт на сторону моего мужа, отчитывая меня, словно я эгоистка.

– Нет, мам. Он стал... другим. Я не знаю, как это объяснить, но моё сердце, – прикладываю руку к груди, – оно словно кричит, что Макс меня обманывает, мама. Теперь он слишком часто задерживается. Возможно…

Снова невольно вспоминаю свою подругу.

– Прекрати! – мама догадывается, о чём я хочу предположить. – У него же семья.

– А когда это останавливало мужиков? – рассказываю ей про историю подруги, которую она тоже знает с детства. Мама не скрывает своего возмущения. – И ты знаешь, теперь после того, что я узнала про их ситуацию, глядя на поведение её мужа, я поняла, что ни дети, ни обязательства, ни уважение к жене не остановят мужчину, если он захочет уйти.

– Нет, дочь, нет! Не тяни чужую беду на себя! Не смей! Не сравнивай своего мужчину с другими! У тебя Максим такой… таких поискать! – мама безоговорочно верит в то, что говорит мне. – У него какой пример перед глазами! Его родители, посмотри, год назад серебряную свадьбу отметили! И у вас всё то же самое будет!

Не понимаю: она себя или меня убедить в этом желает.

– Полина, такие как ты, которые много путешествовали раньше, вели активный образ жизни, а потом сели в декрет, в эти четыре стены, сложно переживают... как сказать...

– Заточение, – сама говорю.

– Путь так, – отмахивается. И в итоге начинается в голове придумываться ерунда, постепенно цепляясь за всё, что не устраивает. Не надо, дочь, не веди себя так.

– Муж тоже говорит, что я засиделась в декрете и обращаю внимание на всякую ерунду. Но это не ерунда, понимаешь?!

Поднимаю на маму глаза и узнаю её взгляд. Такой взгляд был всегда, когда я начинала придумывать лишнее в каких-либо ситуациях.

Она смотрит на меня с лёгким раздражением, будто перед ней сейчас капризный ребёнок, которому всё не так и не эдак, а не взрослая женщина.

– Уверена, он тебе не изменяет. Ты просто себя накрутила. А чтобы дальше не усугублять, попробуй с малого: пару часов в день тебе нужно проводить без ребёнка. Возможно, тогда всё пройдёт.

– А Сашу с кем я оставлю?

– Сашу… – а вот здесь её уверенность утрачивает свою силу. – Можно нанять няню. Или… давай так: мы попробуем в эти выходные хотя бы на пару часов оставить у меня. Ну, пока ещё в коляске лежала, нормально же мы справлялись. И сейчас справимся. Денёк я подстрахую, денёк свекровь твоя, как поправится. В конце концов, ей и к саду скоро надо будет привыкать. С чего-то надо начинать? Ну вот и будет возможность отучить эту мамошницу от тебя, – подмигивает мне, пытаясь всё перевести в шутку.

Киваю, соглашаюсь, хватаясь за её предложение как за соломинку. Мне нужно отвлечься, в этом, несомненно правы и муж, и мама.

Возможно, после этого я перестану тогда видеть всё в таких мрачных