И смех, и грех, и… Два соседа - Ольга Дашкова

– Ну что, мальчики, – говорит Алина, откусывая кусок ватрушки и облизывая пальцы так, что я чуть не роняю шампур. – Шашлыки – это хорошо, но я жду от вас чего-то… эпичного. Может, споете? Или станцуете? Дэн, ты как, готов?

– Я не пою, – говорю, но уголок моего рта дергается. – Но если ты попросишь, могу попробовать. Только не жалуйся потом.

Макс ржет, хлопая меня по спине, а Алина смотрит на меня так, будто видит насквозь. И я знаю, что она видит не только мой сарказм, но и то, как сильно я ее хочу.

Мы все это чувствуем – я, она, Макс. Даже дед Аркадий понимает, к чему все идет. Я не знаю, к чему это приведет, но я готов рискнуть. Как тогда, с яхтой, только на этот раз я не дам Максу все испортить.

Вечер тянется, костер горит, и я знаю, что Козловка, эта чертова глушь, подарила нам не только укрытие, но и ее.

Эта женщина настоящий огонь, который я хочу разжечь, даже если сгорю сам.

Глава 6

Алина

Ночь в Козловке – это не просто темнота, это чернильная тишина, которая обволакивает, как старое одеяло, пахнущее страхом и пылью.

Лежу в своей кровати, все еще чувствуя тепло от костра, запах шашлыков и этот притягательный взгляд Дэна, который прожигал меня насквозь весь вечер. Макс со своими шуточками и Дэн с его молчаливой бурей – они как два магнита, и я не могу от них оторваться.

Но сон, вместо того чтобы принести покой, врывается в мою голову кошмаром, от которого сердце колотится, как барабан.

Мне снится, что в мой дом врываются люди. Их лица скрыты масками, глаза – как пустые дыры, и они что-то ищут, роются в моих вещах, переворачивают мебель. Я стою в углу, не могу пошевелиться, а они приближаются, их шаги гулкие, как удары молота.

Один из них поворачивается ко мне, и я вижу в его руке нож. Хочу кричать, но голос застревает в горле, и страх, холодный и липкий, сковывает меня, как лед. Они знают, что я здесь, они идут за мной.

Просыпаюсь, задыхаясь, с простыней, прилипшей к вспотевшему телу. Сердце колотится так, что кажется, оно сейчас вырвется из груди.

Темнота комнаты давит, и я сижу, хватая ртом воздух, пытаясь понять, где я. Деревня. Мой дом. Но кошмар все еще цепляется как тень, и я не могу отделаться от ощущения, что кто-то действительно есть в доме.

Вскакиваю с кровати, босые ноги шлепают по холодному полу, бегу к двери, чтобы проверить замок. Рука дрожит, когда я тянусь к ручке, шепчу себе: «Алина, это просто сон, успокойся». Но страх не слушает, он гудит в висках, как сирена.

Открываю занавеску у окна рядом с дверью, и мой желудок сжимается. На крыльце – два силуэта. Темные, неподвижные, как призраки из моего сна. Замираю, чувствуя, как кровь стынет в венах.

Это не сон. Они здесь. Кто бы они ни были, они у моего дома, и я не дам им себя в обиду. Не опять. Не после Олега, не после всего, через что я прошла.

Бросаюсь к старому комоду в прихожей, где хранится ружье деда – ржавое, тяжелое, но, оно заряжено. Руки трясутся, когда хватаю его, и я не думаю, я действую на чистом адреналине.

Распахиваю дверь, выбегаю на крыльцо, прохладный ночной воздух бьет по коже. Поднимаю ружье, целясь в темноту, и кричу, срывая голос:

– Убирайтесь, или я пристрелю всех, кто посмеет меня тронуть! Я не шучу, мать вашу!

Силуэты замирают, я слышу знакомый голос, низкий, с легкой насмешкой:

– Алина, черт, опусти ружье, это мы!

Макс. Это Макс.

И Дэн рядом с ним, его глаза блестят в свете луны, как у хищника. Мои руки дрожат, но я не опускаю оружие, пока не понимаю, что это правда они.

Адреналин все еще бурлит в крови, я чувствую, как слезы жгут глаза, но я не позволяю им пролиться. Не перед ними.

– Какого хрена вы тут делаете? – шиплю, но голос срывается. – Вы что, решили меня до инфаркта довести, придурки?

Макс делает шаг вперед, поднимая руки, как будто я и правда могу выстрелить.

– Эй, соседка, успокойся, – говорит он, его голос мягкий, почти ласковый. – Нам не спалось, вышли прогуляться. Услышали, как ты возишься, решили проверить, все ли окей. Не ожидали, что ты встретишь нас с артиллерией.

Дэн молчит, но его взгляд – как якорь, он держит меня, не давая утонуть в панике. Опускаю ружье, Макс осторожно забирает его из моих рук, ставя на крыльцо. Мои колени подгибаются, и я понимаю, что меня трясет – не от холода, а от всего этого дерьма, что только что произошло в моей голове.

– Черт, – шепчу, обхватывая себя руками. – Мне приснился кошмар… Я думала, кто-то вломился… а тут вы…

Дэн делает шаг ко мне, чувствую тепло его тела, даже не касаясь. Он кладет руку мне на плечо, и это прикосновение – как спасательный круг.

– Никто не вломился. Ты в безопасности.

Хочу сказать что-то саркастичное, как обычно, но слова застревают. Макс смотрит на меня, и в его глазах нет привычной насмешки – только что-то теплое, почти нежное. Он подходит ближе, и я оказываюсь между ними, как в ловушке, но… я не хочу из нее выбираться.

– Пойдем в дом, – говорит Макс, его рука касается спины, направляя внутрь. – Ты вся дрожишь.

Они заходят за мной, я не протестую. Дверь закрывается, отрезая нас от ночи, а я стою в своей гостиной, в тонкой сорочке, которая едва прикрывает бедра, чувствуя себя уязвимой и в то же время возбужденной.

Адреналин все еще гудит в венах, но теперь он смешивается с чем-то другим – с жаром, который разливается по телу, когда я смотрю на мужчин.

Макс делает это первым.

Он наклоняется, его губы находят мои, жадные, горячие, как будто он ждал этого весь вечер. Я задыхаюсь, но отвечаю, впиваясь в него, мои руки цепляются за его футболку, а его язык скользит по моему, дразня и требуя.

Это не поцелуй, это пожар, и я горю, не сопротивляясь.

Ноги подкашиваются, но я не падаю – Дэн за моей спиной, я чувствую, как его руки задирают сорочку, обнажая ягодицы. Его губы касаются моей шеи, я