Акушерку вызывали? или Две полоски на удачу - Ольга Иванова

Во мне стало закипать раздражение. Мало того, что эти двое оказались хорошо знакомы, мало того, что эта Валеева строит Кравицкому глазки, будучи с ребёнком в критическом состоянии, так она ещё и ставит под сомнение мою компетенцию… Я молча передала Кравицкому ее карту и сжала зубы, чтобы не сказать ничего лишнего. Грубого.

Вот какого черта он поперся со мной на обход?

- Да, я согласен с Кристиной Станиславовной, - услышала вскоре его ответ. - Нужно готовиться к кесареву. У ребёнка развивается гипоксия, если не поторопиться, то можно его потерять.

- Так что готовимся к операции, - сказала я медсестре. - Какая операционная свободна?

- Вторая, - ответила та.

- Отлично, скажите, чтобы готовили её…

- Рома, а разве не ты будешь мне её делать? - жалобно произнесла Валеева. -

- Но я, вообще-то… - начал Кравицкий.

- Пожалуйста, я хочу, чтобы это был ты! - перебила она испуганно и капризно одновременно.

Кравицкий растерянно посмотрел на меня. Я спокойно выдержала этот взгляд, вопросительно изогнула бровь, ожидая его ответа. Пойдет на поводу у знакомой или нет?

- Хорошо, но я буду только ассистировать Кристине Станиславовне.

- Прекрасно, - отозвалась я прохладным тоном и направилась к двери.

Обычно я не позволяю эмоциям вмешиваться в работу, и даже если пациентка по каким-то причинам вызывает неприязнь, стараюсь оставаться беспристрастной и во время операции полностью абстрагируюсь от всего. Но сегодня мне с трудом удавалось справиться с этим пагубным чувством, и все из-за одного человека - Кравицкого. Впрочем, до того, как стало понятно, что они хороши знакомы с Валеевой, я и вовсе не испытывала к ней никакого негатива, напротив, только сочувствие и беспокойство за ее ребёнка.

- Все готово, Кристина Станиславовна, - сказала медсестра Катя, заканчивая завязывать у меня на спине одноразовый халат.

Я кивнула ей в знак благодарности, натянула маску на лицо и переступила порог операционной.

Пациентка находилась под эпидуральной анестезией, поэтому продолжала что-то взволнованно лепетать, обращаясь то к медсестре, то к Кравицкому, стоящему около нее.

А ведь я впервые видела его при полном «хирургическом обмундировании»: свое время наши пути так и не пересеклись в операционной. Да и подумать было нельзя, что это вовсе когда-нибудь произойдет.

- А чего это мы сегодня с начальством? - ухмыльнувшись, шепнул мне анестезиолог Гена Левченко. - Решил проверить квалификацию своих подчиненных? У нас экзамен?

- Просто пациентка - его знакомая, - ответила я, ожидая, пока операционная сестра обработает живот роженицы.

- Значит, блат, - кивнул Гена. - Надо было сразу догадаться. Кстати, можешь меня поздравить.

- С чем же? - отозвалась я.

- Я снова холостой. Вчера получил наконец развод, - уголки голубых глаз Гены весело приподнялись, отражая улыбку, которая была спрятана за хирургической маской. - Можем отметить. Сходим куда-нибудь.

Как ты на это смотришь?

- Я тебя, конечно, поздравляю, Ген, но лучше найди кого-нибудь другого, чтобы разделить свою радость. Я пасс.

- То есть ты за меня не рада? - он вопросительно приподнял бровь. - По-моему, когда-то именно этого ты хотела от меня…

Я подавила раздраженный вздох. Да, у нас с Геной был спонтанный непродолжительный роман, который закончился сразу, как я узнала, что он женат. Он тогда только перешел работать к нам в отделение, а я пребывала в растрепанных чувствах после только-только случившегося развода и всех дрязг, за этим последующих… Гена же - мужчина обаятельный, веселый, легкий - именно то, что мне так было необходимо в тот период. Вот только, как оказалось, несвободный. А для меня это - красный флаг.

- «Когда-то» уже давно прошло, - сухо ответила я. И, заметив, что на нас поглядывает Кравицкий, произнесла уже громче: - Давайте начинать.

Операция длилась недолго и прошла довольно неплохо, лучше, чем я опасалась. Младенец получил от неонатолога шестерку по шкале Апгар и отправился к ним в отделение для дальнейшего наблюдения. Состояние матери тоже было в пределах нормы. В общем, можно было выдохнуть.

Я первая покинула операционную. Очень хотелось побыстрее переодеться. И кофе. И побыть немного одной. А ещё позвонить Женьке, узнать, как она там.

Я мыла руки, когда рядом появился Кравицкий.

- Хорошая работа, - сказал он, тоже включая кран.

Я неопределенно повела плечами:

- Обычная для акушера-гинеколога.

- Ангелина - моя бывшая соседка, - продолжил Кравицкий, глядя на меня через зеркало. - В родительском доме. Жили на одной лестничной площадке.

- Понятно, - я снова пожала плечами, всем видом демонстрируя незаинтересованность. - Соседка так соседка.

Телефон в моем кармане ожил, и я схватилась за него, как за спасительную соломинку.

Звонила Женя.

- Ну, вроде, сделали, - на выдохе произнесла она. - Теперь остается только ждать, как оно там…. Прикрепится…

- Витя с тобой? - поинтересовалась я, наконец покидая предоперационную зону и оставляя Кравицкого одного.

- Да, мы уже едем домой.

- Не хочешь взять завтра тоже выходной, отдохнуть?

- Нет, наоборот, - подруга усмехнулась. - Мне нужно скорее на работу, чтобы не думать постоянно об этом, не прислушиваться к себе.

- Тогда я жду тебя, - я тоже улыбнулась.

- Приходи лучше сегодня в гости. С Сонькой, хоть на часок, - предложила тут же Женя. - Я шарлотку испеку.

Я думала недолго.

- А почему бы и нет? Шарлотка - звучит очень соблазнительно, - засмеялась я. - Буду где-то в половине восьмого.

- Договорились.

Я, как и Женя, боялась этим вечером оставаться со своими мыслями наедине, так почему бы не отсрочить этот момент за чашкой чая с яблочным пирогом?

Я уже подходила к метро, когда рядом со мной замедлил ход темно-синий автомобиль. Потом окошко со стороны пассажирского сидения отъехало вниз, и я увидела за рулем Кравицкого.

- Может, тебя подвезти? - спросил он.

- Нет, спасибо, - отозвалась я, продолжая свой путь.

Машина медленно поехала следом.

- Домой торопишься? К мужу? - услышала я новый вопрос.

- Да, к мужу, - ответила ровным голосом, не глядя на него.

- Неправда. Ты не замужем.