С тобой сквозь века - Анастасия Аристова

– “Уметь отвоевывать свое, Одриан, очень важно. Мужчина должен уметь защищать, даже если на первый взгляд его действия кажутся жестокими.”

Глава 5. Тайна

Грамм

Спустя десять лет.

Одриан

Я сидел на кровати, тяжело дыша, потирая глаза, пытаясь ухватить ускользающие обрывки сна. В который раз меня преследует один и тот же кошмар: я вижу, как темный владыка вершит расправу над пленными во дворе своего замка. Имя этого правителя – Дрей, и при одном его упоминании во мне поднимается волна необъяснимой неприязни, даже омерзения. Затем появляется другая картина: женщина, мечущаяся в родовых муках. Лица ее я не помню, да и имя стерлось из памяти, оставив лишь щемящее чувство жалости. А затем я проклинаю этого мужчину, тем самым убивая его и себя. При этом ощущаю себя и вижу красивой, молодой женщиной. Я снова потер глаза. Бессвязные образы вихрем кружились в голове, не давая сосредоточиться. Что это за бред? Почему именно Дрей? И кто эта несчастная роженица? И почему снова он? Этот сон я вижу не первый раз, он повторяется с завидной регулярностью. И каждый раз они бывают слишком реалистичны, слишком эмоциональными, чтобы быть просто случайным порождением воображения. В них чувствовался какой-то зловещий подтекст, намек на нечто забытое, похороненное глубоко в подсознании. Но я никак не мог понять как этот сон связан со мной. Во сне я женщина, но я же мужчина. Да, и такого владыку, темного мага я точно никогда не встречал.

Тяжело поднявшись с кровати, я направился к окну. Предрассветные лучи солнца казались застыли на горизонте еле пробиваясь сквозь пелену свинцовых туч, нависших над Вальдером. Поселение, примостившееся у подножия угрюмых скалистых гор, казалось вырезанным из мерзлой земли. Крыши домов, покрытые толстым слоем снега, напоминали спящих зверей, свернувшихся калачиком, чтобы согреться в эту пронзительную зимнюю пору. Дым лениво вился из труб, поднимаясь в холодное небо. Он напомнил мне о темной магии Дрейя. Я перевел взгляд на свое отражение в стекле. Волевой подбородок, прямой нос, темные волосы – вполне обычная внешность, вот только черты лица были схожи с чертами девушки из сна, а в глубине глаз, там, где обычно скрываются самые потаенные мысли и чувства, я увидел отблеск казалось чужой для меня боли. Ее имя возникло само собой у меня в голове - Одри. Оно было и частью моего имени. “Может мне обратиться к местной ведунье?” - подмул я. Ходили слухи, что она умеет толковать сны, видеть скрытое. Или к отцу – он всегда был мудрым и рассудительным. Но как объяснить ему этот кошмар? Как рассказать о женщине, о Дрейе, о проклятии, не показавшись безумцем? Нет, к отцу нельзя. Я и так задолжал ему рассказ о своем секрете, который храню в себе многие годы. Завтра кого-то из нас, его сыновей, он выберет правителем фольварка. Я должен раскрыть свой секрет.

– “Я не секрет, Одриан, я часть самого тебя,” – напомнил мне мой волк.

– “Да, но рассказать о тебе отцу перед завтрашним праздником стоит”.

– ”Непременно, я давно тебе уже говорю об этом. И к ведунье сходи.”

Я кивнул соглашаясь, снова переводя взгляд на улицы поселения. Уснуть вряд ли удасться. Наспех одевшись, я спустился вниз. Дом еще спал. Вышел на улицу, возможно прогулка поможет мне прийти в себя.

Узкие улочки Вальдера, словно лабиринты, петляли между домами. Сейчас, на рассвете, они были особенно безлюдными и мрачными. Снег хрустел под ногами, а холодный ветер пронизывал до костей.

Ускорив шаг завернул за очередной дом и увидел кузнеца Волька. Он укладывал топор на сани запряженные тяжеловесной лошадкой. Рядом с кузнецом стоялаь его дочь Низела, в ее руках я заметил большую корзину с бельем. Ее румяные щеки полыхали на морозе, а из-под опушки платка выбивались непокорные пряди черных волос. Большие голубые глаза смотрели на меня с любопытством.

– Доброе утро, Вольк, Низела, – поздоровался я, – опять прорубь на реке замерзла?

– Доброе утро, Одриан, - кузнец выпрямился и устало вздохнул. – Да, третий день уже. Бабы жалуются, белье стирать негде.

Я кивнул.

– Кстати, Вольк, давно тебя хотел попросить кое о чем.

– Не тяни, выкладывай, – отозвался Вольк.

- Мне нужно, чтобы ты сковал для меня несколько кинжалов. - Из-за пазухи я достал лист с наброском того, что уже давно хотел.

Вольк взял его из моих рук, и внимательно посмотрел на эскиз. Лицо его оставалось непроницаемым, но я заметил, как дернулся уголок его губ. Он явно был удивлен:

– Не ожидал, Одриан, что ты увлекаешься такими вещами, – пробормотал он, возвращая мне листок. – Я могу сковать, но у меня нет времени на это сейчас.

Что-такое я и предполагал услышать от него, поэтому быстро произнес:

– Я сам прорублю прорубь.

Улыбка тронула лицо кузнеца, явно предпочитающего оставаться в тепле своей кузницы у печи, чем отправляться на продуваемую всеми ветрами реку.

– Хорошо. Сделаю. Сталь закалю как положено, с рукоятью повозится придется, но тоже справлюсь.

– Единственное Вольк, мне нужно, чтобы их было двадцать

– Зачем тебе столько? - его брови взлетели вверх.

Я пожал плечами, стараясь скрыть смущение:

– Просто… нужно. Для охоты.

Вольк хмыкнул, но больше не стал расспрашивать. Он понимал, что возможному будущему правителю фольварка не пристало объяснять свои прихоти.

– Сделаю, Одриан.

Я кивнул, взял лошадку под уздцы и не торопясь зашагал по улице. Кинул взгляд на Низелу, та все также несла корзину с бельем.

– Чего ты его сама тащишь, давай тоже на сани. - я подошел к девушке. И забирая корзину из ее рук коснулся пальцами ее холодной кожи, зачем-то неосознанно вдохнул.

Поставив белье на сани, взял девушку за руки, согревая ее своим теплом.

Низела зарделась и потупила взор. Ее пальцы робко сжали мои в ответ.

-”Не подавай надежды, которые не сможешь выполнить,” - послышался голос волка в моем сознании.

-”Почему это? Низела мне нравится.”

– “Может и нравится внешне, но она не твоя пара, Одриан.”

Я мысленно скривился, не первый раз я слышу упоминание о том, что мне нужно дождаться моей истинной:

– “И когда же мы ее с тобой встретим?”

– “Не знаю, но если Богиня сказала, что это свершится, значит обязательно произойдет.”

Сжав губы, я опустил руки девушки и негромко произнес:

– Убери руки в карманы, Низела, так