Самая длинная ночь - Сандра Мэй

– Вот теперь вполне похоже и на разбойника, и на варвара. Но я вас слушаю. Говорите.

Она стояла на лестнице, прямо перед ним, загораживая дорогу к Элль, но, странное дело, Арман не чувствовал больше ни злости, ни желания спорить с ней. Зеленоглазая красавица была ему симпатична. Ее любовь к девочке – очевидна. Арман с тяжелым вздохом поклонился.

– Благодарю, прекрасная дама. Итак, шесть лет назад Франсуа, молодой и горячий упрямый козел, поссорился со всем своим семейством и стал жить отдельно. Через год мы узнали, что у него родилась дочь. Еще полгода мы уговаривали его познакомить малышку с семьей. С вашей сестрой он нас, кстати, так и не познакомил.

Наконец он согласился, что девочка должна знать бабушку и дядю. И он стал приводить Элль к нам в гости, даже оставлять ее ночевать. Если бы вы знали, как радовалась мама! А наша тетушка Кло помолодела прямо на глазах. Для Элль приготовили комнату, Жак построил для нее специальную колясочку, чтобы запрягать пони… Мы учили ее французскому… Но однажды выяснилось, что Франсуа с женой и дочкой уехал в Штаты. Даже не попрощавшись. Он любил вашу сестру. И предпочел ее интересы… Они оба совсем не думали об Элизе, отрывая ее от нас…

Комната Элль опустела… От Франсуа я больше не слышал ни единого слова или объяснения. Как вы думаете, обидно мне было? А маме? И я обижался.

Я обижался, дулся, ругал его и вашу сестру… А потом прибежал Жак, плачущий навзрыд, и сказал, что моего маленького смешного брата Франсуа больше нет. Совсем нет, понимаете? Вы должны понимать, ведь вы потеряли сестру, да еще близнеца.

Я его растил. Я защищал его. Я таскал его на закорках. Я мог отдать за него жизнь. И точно так же я отдам жизнь за его дочку. Мое сердце будет биться только для нее, для золотой Элль! Ведь после известия о смерти Франсуа мы даже не знали… не было ли в самолете вместе с ними и малышки… Это был ад!

– Какой ужас! Как же вы это вынесли! Не знать даже, жива ли она… Если вы не лжете, конечно.

– Лгу? Это правда, барышня. Чистая правда, хотя я предпочел бы, чтобы это было не так. Вы не представляете, что это за пытка, как мы все жили эти месяцы! И теперь, когда эти мучения кончены, вы даже не подпускаете меня к Элизе!

Джессика вспыхнула и сердито посмотрела на Армана.

– Я… Откуда мне было знать, какой вы распрекрасный и замечательный дядюшка?! Теперь я знаю две абсолютно разные истории, и что мне делать в такой ситуации? То, что вы рассказали, такая жестокость, такая несправедливость…

– Франсуа ударил больно и даже не заметил этого.

– Фрэнки был добрым и любящим мужем и отцом. Он никогда не говорил о вас плохо. Тогда почему он так поступил с вами? За что?

Чувственный рот затвердел, превратился в узкую полоску побледневшей кожи.

– Я не намерен об этом говорить.

Она сразу поняла, что спорить бесполезно. В черных глазах Армана Рено горел такой огонь, что ей стало не по себе. Что же такое могло произойти между добрым и веселым обалдуем Франсуа, Рыжиком Фрэнки, и его семьей? Особенно между ним и Арманом? Зачем Фрэнки так поступил?

– Все равно я не знаю всей истории. И я не могу позволить…

– Джессика. Я пытаюсь помнить о хороших манерах. Изо всех сил пытаюсь, честное слово. Но терпение мое на исходе. Обычно я человек сдержанный, но не в данном случае. Последний раз спрашиваю вас: вы отведете меня к Элизе или я пойду к ней сам?

– Но я боюсь, что вы ее заберете!

– Естественно, заберу!!! Она плоть от плоти, кровь от крови моей, если вы еще помните Библию! Девочке нужен нормальный, удобный, хороший дом и семья.

Джессику душили слезы. Он не лгал, этот черноглазый красавец, он действительно любил и страдал без своей племянницы, он имел полное право забрать Элисон, но именно от этого и было хуже всего. Девушка покачнулась, комната почему-то стала медленно розоветь и гаснуть в каком-то тумане, а потом сильные руки подхватили ее и не дали окончательно упасть на пол.

– Что с вами, Джессика?

– Это… это страх… Вернее, ужас…

– О чем вы? Что вы имеете в виду?

Черные глаза были так близко, так оглушительно близко… Только бы не утонуть в их бездонной глубине!

– Я боюсь. Я очень боюсь, что вы заберете ее прямо сейчас. А она маленькая, Арман, она испугается до смерти. Умоляю вас… умоляю, Арман, не забирайте ее, побудьте здесь немного, дайте мне рассказать вам об Элли… и ее проблемах, дайте ей тоже время привыкнуть к вам!

– Я не понимаю… Она что, больна? Ей… причинили какой-то вред в приюте?

– О нет, физически она не пострадала! Но у нее шок и сильный стресс. Она уже достаточно взрослая, чтобы понять случившееся. Но оказалась еще слишком мала, чтобы пережить это. Отпустите меня, пожалуйста. Мне больно.

– Извините. Простите, ради бога. Я слишком взвинчен и не понимаю, что творю.

Он поспешно отпустил ее и почти нежно провел по плечу… Это простое движение вызвало такую бурю в ее теле, что Джессика испугалась. Она слегка попятилась и шепнула:

– Вы меня напугали. В какой-то момент я опасалась худшего… Ладно. Пойдемте. Вы увидите, какая она… красавица! А потом поговорим, ладно?

Арман нахмурился, а затем решительно кивнул.

– Ладно. Поговорим. Но только недолго. К утру мы должны собраться и ехать в аэропорт.

Джессика едва сдержала стон. И все же надежда еще была. Она постарается убедить Армана!

Слезы заблестели в изумрудных глазах, и Арман неожиданно привлек ее к себе. Джессика понимала, что надо бы отстраниться, но не могла. Слишком хорошо и спокойно она чувствовала себя в этих спокойных и сильных руках.

Ее обнимали мужчины, немногие, но обнимали. Только затем, чтобы поцеловать потом. А вот так, просто, заботливо и нежно, лаская и успокаивая, – никогда. Джессика устало прильнула к широкой груди и прикрыла глаза. Я всего на секундочку, вяло подумала она.

– Простите меня. Я совсем рассиропилась… даже рубашку вам слезами намочила.

– Высохнет.

– Обычно я вполне адекватная и здравомыслящая, но сейчас… когда речь идет об Элли…

– Почему?

Ну как это ему объяснить! Разве поймет он это своим рациональным умом?

– Не знаю, с чего начать. Это долгая история…

– О небо, только не сейчас. Хватит историй, пожалуйста! Где моя девочка?

Она обреченно махнула рукой.

– Там.

Джессика была уверена, что он решительно войдет в спальню, даже не взглянув на нее, но этого не произошло. Потомок норманнских баронов замер у двери. Его рука, протянутая к ручке, дрожала. По лицу пробежала судорога. Наконец Арман Рено набрался мужества и шагнул в темноту комнаты.

На негнущихся ногах Джессика Лидделл медленно последовала за ним и замерла на пороге, не в силах ни смотреть на открывшуюся картину, ни отвести от нее глаз.