Самая длинная ночь - Сандра Мэй

Его голос был тих и задумчив.

– Понятно. Скажите, а почему вы думаете, что я не смогу позаботиться о ней?

Он не спорил, не оправдывался, это было неожиданно. Джессика настроилась на яростный отпор, а вместо этого…

Глядя в эти бездонные черные глаза, Джессика с горечью подумала, что ему, наверное, наплевать на ее ответ. Он ведь уже все решил для себя.

– Потому что вы даже не знаете, что с ней случилось.

– Вот я и хочу знать, что!

– Что ж… Я выписалась из клиники… да, из клиники! Я почти не помню ничего, что было после опознания трупов. Знаете, как они выглядели?!

– Не отвлекайтесь.

– Я выписалась и стала искать Элли. Нашла ее в приюте. Она ведь росла рядом со мной, знала меня с трех лет, но при встрече забилась под стол и начала страшно кричать.

– О боже…

– Врач мне объяснил, что шок был слишком силен. Взрослый человек сошел бы с ума, Элли просто отгородилась от ужаса, который ей пришлось пережить. Она… ей сейчас пять лет, но по состоянию психики она – двухлетний младенец. Со всеми вытекающими последствиями. Памперсы, капризы, плохой аппетит.

– Бедная моя девочка…

– И самое главное. Она перестала разговаривать. Врач сказал, это обратимо, но только при условии отсутствия стрессовых ситуаций. Любых! Теперь понятно, почему я так бегаю здесь перед вами?!

Он удивил ее, гордый и надменный французский аристократ. Красивое лицо залила бледность, он глухо простонал: «Франсуа, что ты наделал!».

Джессика в смятении смотрела на Армана. Он казался искренне потрясенным, но все равно, все равно она скажет ему все в лицо. Скажет, что нельзя играть чувствами других людей. Что нельзя подавлять их своей волей и надменностью. Что Франсуа сбежал из дома именно от него, Армана Рено!

– Знаете, кто вы?! Вы холодный, бесчувственный человек. Без совести, без жалости! Без человеческих чувств.

– Нет!

– Да!!! Теперь мне все ясно. Вы твердо стоите на ногах, барон! Вы не собираетесь уступать ни на дюйм!

– Я и не обязан это делать!

– Конечно! Так же вы поступите и в отношении Элисон! Возьмете за шкирку и увезете силой. А то, что к ней после этого никогда не вернется речь, – на это вам плевать!

– Рассказывайте дальше.

– Нечего рассказывать! Я привезла девочку сюда и не отхожу от нее ни на шаг. Она нуждается в постоянном присмотре. Работа моя накрылась, деньги заканчиваются. Вообще-то все верно. Мне с вами не тягаться, силенок не хватит. Но если в вас осталась хоть капля человеческих чувств…

Арман нахмурился.

– Она уедет со мной немедленно. Я больше ни на миг не оставлю ее одну. Элиза начнет новую жизнь со мной… с нами у себя дома! Во Франции. Где небо синее, нет смога и машин, где весь мир будет принадлежать ей.

– Не-е-ет! Вы этого не сделаете! Я вам не позволю!

Шесть с лишним футов холодной ярости поднялись на ноги и нависли над ней. Она физически ощущала его ненависть.

– Ах, не позволите?

В следующий момент он уже шел к лестнице. На секунду Джессика окаменела, но уже через мгновение обрела неведомые ранее силы и метнулась ему наперерез. Выставила вперед руки и уперлась в стальную грудь врага.

– Вы должны понять… почему девочке лучше остаться со мной…

– Не заставляйте меня применять силу, Джессика. С дороги, иначе я за себя не ручаюсь! Я слишком долго и страшно шел к этому моменту и теперь могу забыть, что женщин бить нельзя. Вы просто не представляете, ЧТО я пережил, КАК я страдал! Если бы не родные, я бы пропал, я бы просто не выжил! Джессика, вы бы уж должны это понять! Можно любить чужого ребенка так же неистово, как и своего собственного. А Элиза – дочка моего младшего брата. Я отдал этому ребенку свое сердце с первого мига его жизни – и навсегда. Теперь ничто не остановит меня!

Могучие руки впились в хрупкие плечи девушки, но Джессике было уже все равно.

– Остановитесь! Если вы действительно любите эту девочку, то выслушаете меня! Она… Она нездорова!

– Интересно! Несколько минут назад вы утверждали, что она абсолютно здорова.

– Физически – да. Но не психически. Вы что, не слушали меня? Она получила слишком страшную травму. Теперь она не может находиться одна… без меня… Не просто не может… это серьезно.

Хватка ослабла. Теперь в черных глазах плескалась тревога. Арман Рено недоверчиво смотрел ей в глаза.

– Объясните!

Слава тебе, Господи! Это уже кое-что.

– Мы можем сесть? Я еле стою на ногах. Вы все поймете, когда я объясню.

– Хорошо.

О, небеса! Барон Рено заботливо придержал ее за локоть и помог усесться на диван. Не на стул, заметьте, на диван, только что подушку не подложил. Потом сам разлил по бокалам виски и уставился на нее своими дьявольскими глазищами.

Джессика набрала воздуха в грудь и начала.

– Она не может находиться без меня. Она должна все время меня видеть. Она чувствует себя в безопасности только рядом со мной. Незнакомцев она боится, не просто боится, а до смерти боится. До истерики, до судорог. Если меня нет рядом, она начинает плакать.

– И только-то? Но все дети плачут, капризничают… Наоборот, не надо их баловать.

– Это не капризы! Когда вы это услышите, то поймете. Это настоящий панический ужас. Это крик маленького зверька, попавшего в смертельную западню. Это невозможно вынести. О, я знаю, знаю, и простите меня, вам неприятно будет услышать то, что я скажу, но… Если она проснется и не увидит меня, если я исчезну из ее жизни так же, как и ее мама и папа, она окончательно сойдет с ума. Подумайте и представьте, прошу вас, Арман! Что испытали вы тогда, когда узнали, что брат и племянница уехали из страны? Вот! А вы ведь взрослый мужчина! Ну а Элисон – она проснулась однажды и узнала, что у нее больше нет мамы и папы. Ее взяли, увезли в чужое место, к чужим людям. После первого случая она перестала разговаривать, второго раза ее рассудок не вынесет.

– Я люблю ее, она это поймет…

– Но ей нужно время. Возможно, много времени.

– Бедная малышка. Господи!

Против воли Джессика почувствовала жалость. Большой, сильный человек в растерянности потирал лоб дрожащими пальцами. Каков бы ни был барон Рено, дочь своего покойного брата он действительно любил.

– Арман… Если бы она к вам привыкла, если бы виделась с вами все эти годы, она бы… Но за два года она могла забыть вас. Сейчас я – это ее укрытие. Ее защита. Единственный человек, которому она доверяет. Послушайте меня, Арман. Мы взрослые, мы многое можем пережить и перетерпеть. Главное сейчас – Элисон. Ее интересы, ее здоровье. Я понятия не имею, что нам делать, но надо искать выход. Я умоляю вас, во имя маленькой девочки, которая дорога нам обоим, не наносите ей новый удар. Это слишком жестоко.