Измена. Его (не) любимая жена - Мария Кац

— Это было только один раз, — начинаю неизвестно зачем возмущаться. — И я объяснила причину, что сегодня автобус…

— У тебя всегда одни только причины. Дело уже решённое. Зайдите в бухгалтерию за расчётом. И удачи.

Вот так просто, без отработки, мне откровенно сказали, куда я могу идти.

Я выхожу из кафе на холодную улицу. Опустошенная. Без работы. С врагом в лице мужа и без поддержки матери. Ещё и с испорченной репутацией в глазах единственного человека, который… Который что? Который вообще ничего мне не должен.

Я иду по улице, не зная, куда себя деть. Домой? К Алексею? Нет, только не это.

Мой телефон неприятно вибрирует в кармане. На дисплее светится незнакомый номер. Шмыгаю носом и отвечаю.

— Алло?

— Гражданка Одинцова.

Я даже чуть не падаю, потому что ну вот никак не ожидала услышать его низкий грубый бас, который сейчас точно не спутаю.

— Товарищ майор, — выдавливаю я.

— Вы закончили работать или ещё в клубе?

Впервые вопрос до меня не сразу доходит. О чём это он? Ой, наверное, хочет, чтобы я ему брюки постирала. Да, это было бы правильно. Я испортила вчера его рубашку, сегодня брюки, а форма у них дорогая.

— Я… да, уже вышла.

С другой стороны провода наступает короткая пауза.

— Где вы находитесь?

— Я… ну, иду к остановке.

— Хорошо. Я рядом с вами. Подождите пять минут.

Он кладёт трубку, не дав мне ничего сказать. Я стою на холодном ветру, совершенно сбитая с толку. Он так быстро переоделся? Или просто хочет отчитать меня за испорченные брюки?

Я стою одна на остановке, пропуская автобус. Прошло уже двадцать минут, может, майор просто номером ошибся? А может, передумал сюда ехать?

На улице ещё темно. Нет даже проезжающих мимо машин.

— Ух ты, какая красивая девочка тут у нас, — доносится откуда-то сбоку.

Не оборачиваюсь. Стараюсь даже не дышать. Следующий автобус должен вот-вот подъехать, главное — не разговаривать и не подавать вида, что мне страшно.

— А чего молчаливая такая?

Тянусь к внутреннему карману рюкзака, но… нет, нет, нет. Моего перцового баллончика нет. Видимо, я выронила его в автобусе.

Приходится чуть вперёд отойти, чтобы увеличить расстояние от двух полупьяных мужчин.

— Не спеши, красивая. Деньгами не обидим. Сколько возьмёшь с двоих?

От этих слов всё внутри леденеет, и я срываюсь с места, бегу обратно в клуб. Лучше такси вызову. Главное — добежать бы.

Глава 7

Ноги подкашиваются, в горле пересыхает от паники. Я слышу за спиной грубый смех и тяжелые шаги, которые становятся все ближе. Каждый их смешок, каждый нецензурный возглас подстегивает меня ускориться.

— Эй, красотка, куда так спешишь? Поухаживать хотели!

— Молчит, наверное, дорогая, — вторит второй голос, ближе, слишком близко.

Я закусываю губу до боли, пытаясь не кричать. Внутри все сжимается в ледяной ком. Проклинаю себя за то, что выронила баллончик. Мои пальцы лихорадочно нащупывают в кармане ключи, жалкое оружие. Следующий автобус не скоро, а темнота сгущается, поглощая улицу.

— Давай, пошли с нами, весело проведем время!

Их тени уже настигают меня. Я срываюсь с места, стараясь петлять и перебегать по дорожке. Они пьяны, а значит, не так осторожны.

Успеваю перебежать дорогу, и резкий свет фар освещает улицу. Массивный внедорожник с визгом останавливается прямо позади меня.

Небольшие пылинки мечутся в свете фар. Звук все еще эхом разносится по округе. Фары выжигают в ночи два ослепительных луча, в которых мечутся пылинки.

Прежде чем я успеваю что-то понять, водительская дверь распахивается. Из машины выходит он. Майор Громов. Не в форме, в черной куртке и джинсах, но в его осанке, в каждом движении — безошибочная команда и самая настоящая мощь. Он казался еще более массивным и опасным без кителя.

Он не смотрит на меня. Его взгляд прикован к двум хамам. Он молча делает один шаг в их сторону, и этого достаточно. Его кулаки непроизвольно сжимаются, плечи напрягаются, и во всей его фигуре читается готовая к взрыву мощь, сдерживаемая лишь усилием воли.

— Ты чего, дядя, — бросает тот, что пьян больше всего.

Майор не издает ни звука. Он просто стоит, и его молчание страшнее любой угрозы. Он доминирует над пространством, над ситуацией, над этими людьми. В его глазах — не злость, а холодное, безразличное презрение, от которого по спине бегут мурашки.

Этого оказывается достаточно. Незнакомцы переглядываются, но не нападают. Даже шагу ближе не делают. Видимо, даже в таком бессознательном состоянии они понимают, что лучше к такому, как Громов, не лезть.

Они пятятся назад, начинают бормотать что-то невнятное, а потом скрываются в темном переулке.

Только тогда он поворачивается ко мне. Я все еще стою, прижавшись к стене.

— Одинцова. В машину, — его голос не допускает возражений.

Он открывает пассажирскую дверь. Я почти падаю внутрь, мои ноги не слушаются, а зубы едва попадают друг на друга. Салон пахнет кожей, холодным металлом и его древесным одеколоном — запах неожиданного спасения.

Он садится за руль, и мы трогаемся. Я сижу, сжавшись в комок, пытаясь отдышаться.

— С-спасибо… — почти шепотом произношу.

— Муж должен в такое время забирать.

Смотрю на свои руки, которые вцепились в край кофты.

— Мы. разводимся.

Выдавливаю из себя. Стыдно признаваться в этом именно сейчас, но и скрывать нет смысла.

— Ясно, — коротко бросает он, и между нами вновь наступает молчание.

Я поворачиваюсь к окну и только сейчас понимаю, что мы почти приехали к дому. Точнее, в мою квартиру, в которой сейчас Алексей.

— Подождите. Я… мне не сюда нужно.

— Куда? — он бросает на меня короткий взгляд, заставляя еще больше краснеть.

— К п-подруге. К Марине. Я пока там живу, — сбивчиво произношу, называя адрес.

Он кивает и на первом же перекрестке разворачивает машину. В салоне повисает неудобное молчание, прерываемое только предательскими всхлипами, которые я пытаюсь заглушить.

— Зачем… зачем вы мне звонили? — решаюсь спросить, лишь бы тишина так сильно не давила. Лишь бы отвлечься и не думать, что могло бы быть, если бы майор Громов не появился. — О чем вы хотели поговорить?

Он на секунду отрывает взгляд от дороги, и я вижу, как уголок его рта чуть подрагивает в чем-то, отдаленно напоминающем усмешку.

— Хотел вернуть, — он протягивает руку, и в его ладони лежит мой перцовый баллончик. — Выпал, когда вы так стремительно покидали автобус. Подумал, вам может пригодиться. Учитывая, как легко вы попадаете в неприятности, — он бросает на меня быстрый взгляд, и