Спасти тигра, приручить магистра и (НЕ) влюбиться - Мара Капс

Я прищурилась. Формальности, это же как броня. А он только что предложил мне её снять. Долман точно магистр второго круга, которого считают достаточно сильным магом? Как по мне, он просто змей-искуситель в дорогом плаще. Сначала рычал, изображая невыносимого тирана, а стоило птичке залететь в клетку, тут же превратился в милого пушистика.

«Мы с ним связаны душой, — пробурчал Лир, даже не удосужившись поднять голову. — Когда я был в нестабильном состоянии, он тоже чувствовал боль. Не такую, конечно, как у меня, но всё же. И этот его внутренний огонь, который обычно жжёт изнутри, рядом с тобой вдруг затих. Я не знаю, что ты такое, но ты ему как ледяная ванна. В хорошем смысле».

Я прищурилась ещё сильнее, пытаясь разглядеть Лира, скрутившегося клубочком у двери.

— Это ты так помогаешь хозяину не дать мне сбежать? Ну-ну. Погоди, ещё попросишь у меня печенья и почесать за ухом.

Лир тут же вскочил на лапы и, подбежав, начал кружить вокруг моих ног.

«Эдит, душа моя, премилейшая и самая лучшая часть моей жизни. Прости. Во всём виновата моя жадность. Он сказал, что я должен помочь ему уговорить тебя остаться».

— И кто ему посоветовал меня соблазнить? Он же тебя не понимает.

«Ну-у-у, в первый же день… — протянул Лир, виновато виляя хвостом. — Я притащил ему роман, которым восхищается вся прислуга».

— Что? Да как это вообще пришло в твою пушистую голову?

Мы с тигром спорили, а Долман всё это время молча наблюдал. Представляю, как это выглядело со стороны: я ворчу и размахиваю руками, полосатый питомец рычит, мурчит и время от времени прикрывает лапой глаза, будто не может смотреть на собственный позор.

— С меня хватит. Утром поговорим, — я сделала шаг к двери. — И спокойной ночи, магистр.

Глава 8

Утро началось не самым приятным образом. Я попросту свалилась с кровати, услышав душераздирающий вой, что-то среднее между сиреной пожарной машины и криком человека с защемлённым достоинством. Когда этот звук повторился, я, не придумав ничего лучше, выскочила на улицу прямо в том, в чём спала. Мало ли, вдруг и правда пожар.

Кто бы мог подумать, что у входа окажутся две дорогие повозки. В одной сидели трое мужчин. В другой, больше похожей на клетку, стоял внушительных размеров магический козёл, и именно он оказался источником этого кошмара для ушей. Его рога светились ядовито-зелёным светом, из глаз вырывались языки пламени, а из пасти клубился густой дым.

«Ме-е-е! — козёл взревел так, что у меня заложило уши. — Ме-е-е у меня в зубах застряла радуга!»

Я моргнула, пытаясь понять, не ослышалась ли.

— Так вот оно что. Ты не орёшь просто так.

«Ме-е-е, я хотел попробовать ее на вкус, а она застряла!» — рявкнул он, выпуская из глаз два разноцветных луча.

Видя, что никто из присутствующих не спешит прекращать этот утренний цирк, я, босая и в мятой ночнушке, вышла вперёд, чувствуя, как прохладная брусчатка жалит ступни. Камень под ногами был не просто холодным, он, кажется, хотел лично убедиться, что я проснулась. А сейчас, простите, не лето. Мне жуть как холодно.

Днём, конечно, всё будет иначе. Последние тёплые лучи осеннего солнца прогреют воздух, и можно будет даже притвориться, что жизнь, это уютный роман с пледом и тыквенным пирогом. Но не сейчас. Сейчас я, босая, в ночнушке, стоящая на брусчатке. И если кто-то ещё скажет, что утро, время новых возможностей, я укушу. Сначала морально, потом, возможно, физически.

— Так, громила, — сказала я, уперев руки в бока, — что за утренний концерт? Люди спят, между прочим.

Козёл фыркнул дымом и уставился на меня, как на наглую муху. Он переступил копытами, будто размышляя, стоит ли меня игнорировать или всё-таки продемонстрировать, кто здесь хозяин.

— Не смотри так. Да, я в ночнушке. Нет, это не боевой наряд. Но если ты не заткнёшься, я превращусь в очень злую ведьму.

Он протянул шею и издал протяжное «Мееее», от которого у меня зазвенело в ушах, а у одного из мужчин в повозке, кажется, задёргался глаз. Звук был таким выразительным, что его можно было бы использовать как сигнал тревоги в магической крепости.

— О, прекрасно, ещё и спорить будем, — вздохнула я. — Ладно, давай по-хорошему: ты замолкаешь, я спасаю радугу.

Козёл моргнул, и в этом моргании было столько драматизма, что я почти ожидала, что он сейчас упадёт в обморок.

— Хороший мальчик, обязательно принесу тебе что-нибудь вкусненькое. Возможно даже достану кусочек радужного печенья, — я шагнула ближе и щёлкнула его по носу. — Всё, тссс.

И тут он, к моему удивлению, перестал дымиться, рога погасли, а в глазах появилось что-то вроде смущения.

— Вот так-то лучше, — сказала я, погладив его по шее. — Видишь, мы можем быть друзьями.

Из повозки донёсся восторженный шёпот:

— Она с ним разговаривает, и он слушает!

А козёл, похоже, решил закрепить перемирие, ткнулся мне в плечо и довольно заурчал, как кот, только в десять раз громче.

Всё ещё пребывая в состоянии лёгкого шока и недоумения, мужчины один за другим выбрались из повозки. На них была одинаковая одежда зеленого цвета с золотистой вышивкой. Лишь один выделялся. Гораздо старше остальных, с осанкой и взглядом, от которых исходила аура невероятной уверенности и силы.

— Отец, не ожидал, что вы прибудете раньше, — произнёс Доманн, торопливо спускаясь по лестнице. — Простите, давайте поговорим в гостиной через пятнадцать минут.

Сделав короткий поклон в знак уважения, он снял с себя плащ, набросил его на мои голые плечи, а затем, не дав мне и слова сказать, легко перекинул меня через плечо и в следующее мгновение телепортировался.

Меня буквально вывернуло в пространстве, и в следующий миг я уже стояла, точнее, висела, всё ещё перекинутая через плечо Долмана, в его кабинете.

— Вы что творите?! — возмутилась я, извиваясь, чтобы выбраться. — Я сама умею ходить.

— Сомневаюсь, что ты пошла бы туда, куда нужно, — спокойно ответил он, аккуратно ставя меня на пол. Плащ с моих плеч он не снял, наоборот, запахнул ещё сильнее.

— А куда, по-вашему, мне нужно? — я скрестила руки на груди.

— Подальше от пожирающих тебя глаз, — отрезал он. — Надо же было додуматься выйти в таком виде. Я всего на час покинул дом, а Фаргутт уже связался со мной и едва не оглушил криком, что ты, полуголая, успокаиваешь магического козла. И всё это перед моим отцом, братом и Калайсом.

— Ну да, ужас-ужас, —