Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская

– Он с самого начала знал, – попытался оправдаться Лаклан.

– И не сказал ничего против. – Это был Каспер. Ах да, теперь и у Марса свой приставленный заводом механик. Даже дислокацию менять не потребуется.

Мой взгляд блуждал от одного к другому в поисках совести, пока я изо всех сил старалась не потерять самообладания. Но чем больше проходило времени, чем глубже в меня западали эти слова, тем больнее становилось. Они ведь его предали. Все до единого.

Бедный Бланж. Мне почему-то стало так страшно за него, как никогда в жизни. Захотелось его защитить. Обнять, успокоить, подобрать правильные слова. Но я даже этого за все время не смогла сделать.

– Прости, Жак, – наконец очнулась Лилиан. – Я не думала, что тебя это так заденет, но ты же должна понимать… Не смотри на меня так, пожалуйста.

Я зажмурилась и попыталась сделать глубокий вдох.

– А как, по-твоему, я должна смотреть?

– Просто… – Она запустила руку в волосы. – Да тебе этот спорт даже никогда не нравился!

И я едва не выпалила: «Но он нравился ему!»

– Это была его жизнь, – обессиленно произнесла я. – А вы даже эту часть у него отняли. Они с Марсом ведь враги…

– Не впутывай это, – резко ответил Марс. – То, что между нами с Бланжем, касается только нас. Они тут ни при чем.

– Ну и прекрасно, – отодвигая стул, процедила я. – В таком случае рада за вас всех. Удачи!

Но только хотела уйти, Марс меня остановил:

– Жаклин, подожди.

Я моргнула.

Еще хорошие новости?

– У нас возникли проблемы с землей, на которой построена «Санта-Маргарита». Половина по праву собственности принадлежит Бланжу. А он, как сама видишь, не в состоянии сейчас вести дела. Может, ты смогла бы убедить его…

– Продать свою часть тебе?

Я старалась говорить спокойно, но, видит Бог, все внутри меня кипело.

Марс не ответил, но по его взгляду я поняла, что не ошиблась. Он вздохнул:

– Я понимаю, ты зла. И судьба, дерьмо, несправедлива. Но, скорее всего, он больше никогда не встанет. О профессиональном спорте в его случае уже не может идти и речи. Жаклин, это место, оно ему больше не нужно. А мне разделение долей создает огромное количество проблем. Поговори с ним. Пожалуйста.

– Хочешь, чтобы я убедила его избавиться от любви всей его жизни?

– Жаклин… – сочувственно произнес Марс. – Он не будет даже ходить.

И тут я не выдержала:

– Может, ты уже просто заткнешься, а, Марс?!

Все ошарашено уставились в мою сторону. В кафетерии повисла тишина. Мне кажется, на нас даже начали оборачиваться. Я встала, с громким скрипом толкнув стул по полу.

– И знаешь что: мне плевать. Потому что я уверена, нет, знаю просто на сто процентов, что Бланж вернется. И вернется на своих двоих. И сделает вас всех, вместе взятых. А вам только и останется, что глядеть ему в спину. Как всегда и было, впрочем. И знаешь почему? Потому что я не позволю ему отказаться от своей мечты. И буду там с ним до тех пор, пока нужна ему. А вы можете оставаться здесь и вздыхать о том, как судьба несправедлива. Так что пошел ты!

Я выскочила из кафе, слишком уж театрально хлопнув дверью. Потому что была зла. Очень зла на каждого, оставшегося там. А может, просто устала от бессилия. Шагала по дороге, даже не думая, куда иду. Мне просто нужны были воздух и время, чтобы успокоиться. Дома тоже не ждало ничего хорошего. И что с этим всем делать, я не имела ни малейшего понятия. Даже не сразу сообразила, когда машина Марса остановилась рядом.

– Жаклин, садись, – произнес он, наклонившись через пассажирское сиденье и выглянув в окно. – Я отвезу тебя домой. Не дури.

Мне не хотелось. Но я была не из тех книжных барышень, которые, гордо вскинув подбородок, продолжают идти рядом с тачкой из каких-то принципов. Да Господи, мои принципы давно рассыпались прахом. Еще и мобильник, как назло, почти разрядился.

– Пожалуйста, Жаклин. Давай нормально поговорим?

Я забралась в автомобиль и пристегнула ремень. Марс молчал. Я тоже не горела желанием обсуждать случившееся, благо ехать было недалеко. Но когда машина остановилась, никто из нас так и не сдвинулся с места.

– Прости меня, – вдруг произнес он. – Я не думал, что ты настроена так решительно.

Я все так же молча глядела на заросшую жухлой травой дорожку перед собственным домом.

Когда других вариантов нет и судьба скидывает тебя с обрыва, остаются только два варианта: либо попытаться хлопать крыльями, либо сразу разбиться. Мне кажется, что у меня и второго не было.

– Тебе не за что извиняться, – отстегивая ремень, ответила я. – Не ты, стоило ему от дел отойти, тут же переметнулся к врагу.

– Ты не должна их обвинять. Это как минимум нечестно. Их жизни на его травме не закончились.

Я насупилась, сложив руки на груди:

– Честно, нечестно… Меня волнует только он. На остальное мне наплевать.

– Очень напоминает Бланжа, – произнес Марсель.

В ответ я удостоила его одним из своих колких взглядов.

– Все сильно плохо? – спросил он неожиданно. – Насколько плохо по шкале Беланже?

– Что за шкала?

– Отвратительно поведения.

– Тогда на десять, – ответила я. – Из десяти.

– Фигово.

– Да уж…

– Ты не против, если я зайду?

– Думаешь, он будет рад тебя видеть? – саркастично уточнила я, просто желая убедиться, что Марс отдает себе отчет в том, что делает. – Если ты вдруг забыл, то, кажется, именно ты выиграл чемпионат этого года, в котором он собирался тебя обойти.

– Думаю, мы оба понимаем это.

Я пожала плечами:

– Тогда заходи. Хуже уже все равно не будет.

Мы вышли из машины, утопая ногами в траве. Марс, оглядываясь по сторонам, шел следом. Я понятия не имела, что он собирается делать и говорить. Но попытка не пытка, тем более когда все прочие уже исчерпаны.

– Я дома! – понятия не имея зачем, крикнула я. Мне, конечно же, никто не ответил. Реми лежал на кровати, молча пялясь в потолок. Телевизор был выключен. Его телефон валялся рядом. Когда я прошла мимо, он даже не шелохнулся, как будто я была просто пустым местом. А потом в комнату вошел Марс.

Я видела, как взгляд Реми едва заметно дернулся. Марс широко улыбнулся, как будто был рад видеть бывшего друга.

– Прохлаждаешься? – бросил он, хмыкнув, и, пересекши парой шагов крошечную комнату, с любопытством посмотрел по сторонам.

Старые обои, местами выгоревшие. Люстра на потолке, потемневшая от времени. Сейчас я ясно видела: ее не мешало бы помыть. Деревянный