Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская

– Нравится изображать из себя страдальца?

Реми проигнорировал его слова.

Я на другом конце комнаты замерла. Кажется, это была плохая идея – привести его в наш дом. Бланж и так устроил мне бойкот, как бы не замкнулся еще сильнее.

Марс хмыкнул, покачав головой.

– Идем, Марсель, хватит. – Я подошла и потянула его за локоть. Пора это представление прекращать. Но сдвинуть его оказалось не так просто.

– Молчишь? – ехидно бросил Марс. – Думаешь, она так долго выдержит? – Он кивнул на меня. А я поймала взгляд Реми, острый, как заточенный наконечник стрелы. Смотреть на него было больно, но оторваться совершенно невозможно. – Просто имей в виду, – угрожающе произнес Марс. – Ты оттолкнул от себя всех, кого смог. И это твой выбор. Но скоро даже твоя жена перестанет за тебя бороться, и тогда знай, за нее начну бороться я.

Мой желудок сделал кульбит. Что?

А потом все произошло так быстро, что я не успела даже вдохнуть. Марс резко наклонился и, притянув меня рукой за затылок, поцеловал прямо на глазах у Бланжа. И поцелуй этот никак нельзя было назвать целомудренным.

Я настолько растерялась, что даже сопротивляться не смогла. Колени подкосились. Руки схватились за его плечи. Рот приоткрылся от неожиданности. И Марс притянул меня за талию к себе, сминая своими губами мои. Мне не было противно, я просто была в шоке, потому что он не имел никакого права меня целовать. А потом он просто отстранился, ласково чмокнул в лоб и молча вышел из комнаты. Я же осталась стоять, как на сцене. Напротив кровати Реми, где только что окончилось представление.

В его глазах застыла боль. Я видела, как побелели стиснутые в кулаки пальцы, как напряглись вены на шее, поселяя у меня внутри страх на грани истерики, потому что это было крайне жестоко. И в той мешанине чувств, которые через край лились между нами, одно горело ярче всех: ярость.

Один Бог знает, чего мне стоило спокойно выйти из комнаты. Не взвизгнуть, не разрыдаться и не закричать. Марс ждал меня снаружи у припаркованного автомобиля.

– Совсем дурак? – Я толкнула его двумя руками в грудь и гневно прошептала: – Ты что устроил?

– Ты и сама прекрасно понимаешь, – ответил он.

– Нет, не понимаю, – зашипела я.

Марс открыл дверь своего пикапа и произнес:

– Если к завтрашнему утру он не вылезет из своей норы, с меня три сотни.

А потом уехал.

Глава 4. Будь рядом (Жаклин)

После ухода Марса Бланж, кажется, разнес все, до чего смог дотянуться. Входить в его комнату я не рискнула. Хотя это было сложно. Мучительно больно. С каждой разбившейся о стену вещью я вздрагивала, зажмуриваясь, но продолжала заниматься домашними делами, будто ничего не происходило.

Когда-нибудь он прервет свое затворничество. Судя по тому, что успели рассказать Лил с Лакланом, состояние Бланжа не было критически плохим. Он мог бы вернуться к нормальной жизни, пусть и в таком положении. Он просто не хотел.

Чтобы хоть чем-то занять себя и выбить из головы дурные мысли, я крутилась на кухне, пытаясь приготовить курицу по бабушкиному рецепту. «Никогда не жалей специй», – обычно приговаривала она, так что, достав из ящика головку чеснока, я принялась ее чистить. В дверь постучали. От неожиданности я надавила на нож слишком сильно, и он сорвался, полоснув по пальцу.

– Ай, – зажала я пальцами рану, сунула под воду и зажмурилась.

Стук повторился.

– Иду!

Странно: я никого не ждала.

Наспех перемотав палец кухонным полотенцем и сжав его посильнее, чтобы не кровило, я поспешила открыть дверь, но с размаху ударилась мизинцем о ножку стола.

– Да чтоб тебя! – прыгая на одной ноге, зашипела я. Полотенце съехало, и теперь кровавое пятно на нем выглядело так, будто в этом доме зарезали овцу.

– Здрасьте. – Сдув со лба кудрявую прядь, я распахнула дверь. Передо мной стоял презентабельного вида мужчина в очках, седовласый и уже немолодой. Он держал в руках кожаный портфель и был одет в классический старомодный костюм, который на нашей, поросшей сухой травой веранде смотрелся до ужаса инородно. Его машина была припаркована у ворот.

– Нолан Робертсон, – представился незнакомец, окинув меня взглядом и задержав его на окровавленном полотенце. – Мне нужен Реми Беланже, надеюсь, я не ошибся адресом. И… может, вам требуется помощь?

Где-то в закоулках памяти я откопала это имя – видела в медицинских бумагах. Его врач. Точно.

– Нет, все в порядке, – криво улыбнулась я. – Просто сумасшедший день. Вот чуть палец себя не отрезала.

– Дадите осмотреть?

– Ой, не стоит, – отмахнулась я, делая шаг назад. – Заходите. Вы же к Реми. Он здесь. Вам правильно передали. Удивительно, что вы смогли нас найти в такой глуши.

– Пришлось воспользоваться гугл-картой. И даже с ней я трижды повернул не туда.

Я покивала:

– Вечно эти карты людей путают.

– А вы?.. – осторожно поинтересовался он.

Я хотела почти по привычке выпалить «жена», но, учитывая, что меня не было рядом почти год, это прозвучало бы весьма странно, поэтому я приветливо улыбнулась и пояснила:

– Помощница по хозяйству. Не обращайте на меня внимания.

– Как успехи? – спросил доктор, проходя внутрь. – Можете чем-то порадовать?

– Ну, как сказать… – протянула я. – Сами поглядите.

– Куда идти?

Я отворила дверь, и мы с доктором замерли на пороге, глядя на сидящего в кресле в центре комнаты Бланжа, вокруг которого как будто смерч прошелся.

– Кажется, не у меня одной хреновый день. – Я изобразила удивление, стараясь не терять лица, хотя мое сердце разрывалось. Так случалось каждый раз, когда приходилось выдавливать улыбку, входя в его комнату, говорить с ним, а он в ответ меня игнорировал. И делать вид, что ничего дурного не происходит. – Ну ладно, вы поговорите, а я пойду… ужин готовить. – И вышла из комнаты, а потом, закрыв глаза, выдохнула. Совершенно дикая мысль пришла в голову.

Ладно. Попытка не пытка.

Я взяла веник и совок и, вернувшись, всучила их обалдевшему от такой наглости Бланжу.

– Не буду мешать. – Улыбнулась и закрыла за собой дверь.

Пока я готовила, Реми с доктором обменивались вопросами и ответами. Очень долго. Прошло, наверное, не меньше часа. Закончив с курицей, я запихнула ее в духовку и забилась в угол, баюкая поврежденную руку. Именно здесь врач меня и нашел.

– Давайте сюда, – скомандовал он, и я протянула свой многократно пострадавший от острых предметов палец. Пока доктор Робертсон обрабатывал рану, наклонилась ближе и тихо спросила:

– Есть улучшения?

Медленно наматывая бинт, он ответил:

– У вашего подопечного не самый плохой вариант изначально: