Спасая Грейс - Александра Бэнкс

Я уехала.

Может, на восемнадцать месяцев позже, чем стоило. Но я это сделала.

Лучше поздно, чем никогда. Правда?

Где-то внутри до сих пор болит из-за того, что я потеряла. Того, за что боролась до самого конца. За того, в кого влюбилась, когда мне было почти девятнадцать. Он был добрым, харизматичным, спонтанным. А теперь… его голос, сорвавшийся в ярость, когда он увидел деньги, которые мама прислала мне на день рождения, до сих пор рвёт мне мозг. Его слова вцепились, как когти.

— Что за хрень, Грейс? У тебя были эти деньги? Ты теперь от меня прячешь?

— Нет! Я… Это мама прислала. Клянусь.

Я ненавидела, как слабость крадёт у меня голос.

— Твоя мама? — Его лицо искажается в гримасе чистого недоверия. — Эта сука тебе и конверт с ядом не прислала бы. Не ври мне!

Он взревел так, что я впервые испугалась по-настоящему. Страх холодной змеёй пополз по позвоночнику, когда его руки сжались в кулаки. Я пятясь, добежала до двери в ванную, спиной налетела на неё и, развернувшись, захлопнулась внутри, защёлкнув замок, пока дыхание срывалось на всхлипы. Пыталась унять бешеное сердце.

Он остынет.

Всё нормально.

Я покажу ему открытку, и…

Дверь заходила ходуном под его ударами.

ЧЁРТ.

Страх вспыхнул в позвоночнике, как огонь. Меня затрясло. Я начала искать хоть что-то, чем можно защититься. Одноразовая бритва. Зубная щётка. Всё, что у меня было.

Чёрт, чёрт, чёрт.

— Грейс! Открывай эту чёртову дверь! СЕЙЧАС!

Не открывай дверь, Грейс. Не открывай.

Но рука уже тянется к ручке. Сомнение просачивается внутрь. И в этот момент мой глупый, эмоциональный мозг побеждает.

Как только дверь приоткрывается, Джоэл уже здесь. Его пальцы впиваются в мои запястья, как стальные тиски.

— Половина этих денег — моя. Плевать, откуда ты их взяла.

— Но... я же говорила...

Его смех — жестокий, с издёвкой — отражается от плитки. Он толкает меня назад, и я ударяюсь бедром о край раковины.

— Джоэл, пожалуйста. Прекрати.

— Почему? Ты врёшь, крадёшь и делаешь из меня чудовище, да?

— Нет, я не…

— Хватит врать!

— Прости, пожалуйста! — Я сжимаюсь, обхватываю себя руками, не зная — бежать или застыть.

Он резко отпускает мои руки, цепляя браслет. Цепочка рвётся, подвески с лязгом падают на плитку. Всё, что я могу — это обнять себя и стоять, не двигаясь, не дыша.

Он отворачивается, идёт к кровати и хватает деньги. Все.

— За ложь — это теперь моё. А ты сиди здесь и жди, пока мы с Тимми будем готовы.

Господи, нет...

Я сжимаю губы, не давая всхлипу вырваться. Но он всё равно вырывается — сдавленный, жалкий. Джоэл возвращается в ванную. Глаза тёмные, лицо перекошено в жестокую маску. Я уже видела её раньше.

Его кулак врезается в мою скулу в следующее же мгновение.

Я падаю, ударяюсь о раковину и оседаю на пол. Перед глазами только его спина. Воздуха не хватает, боль пульсирует в щеке и вокруг глаза, в груди рвутся судорожные рыдания.

Я оглядываюсь и вижу рассыпанные серебряные подвески и разорванную цепочку. Слабым стоном я начинаю собирать их.

— Нет. Нет. Нет…

Солнце палит сквозь лобовое стекло, а пот скатывается по лбу, впитываясь в разбитую кожу на лице. Щиплет. Я вытираю солёную влагу краем своей майки и делаю рваный вдох.

Я выбралась.

Стиснув веки, загоняю внутрь страх, который накатывает снова и снова с того момента, как его ладонь встретилась с моей скулой. Не знаю как, но я смогла пересидеть его и Тимми. Дождалась, пока они отключатся. Когда настала тишина, я собрала всё, что могла. Деньги он оставил на кухонном столе, заваленном бутылками.

Я забрала деньги. Ну, большую часть точно. Украла ключи прямо из его переднего кармана. Этот момент едва не довёл меня до инфаркта — рука дрожала, как у испуганного кролика, когда я лезла к нему в джинсы. Но всё-таки завела Блю и укатила к чертям.

И ни секундой раньше.

Эта глава моей жизни позади. Упакована в коробку, убрана подальше. Пусть гниёт в каком-нибудь сыро́м чердаке или в подвале, полном крыс. И пусть больше никогда не возвращается.

Подогнав кресло, я наклоняюсь вперёд и поворачиваю ключ. Полицейская машина всё ещё стоит сзади. Видимо, ждёт, пока я уеду. Приятно знать, что на свете есть хорошие копы. Я выруливаю на шоссе, поправляю сиденье ещё немного, тянусь за ремнём, перекидываю через грудь и защёлкиваю.

Следующая остановка — Канзас.

Время собирать своих уток в кучу.

Трусливых, растрёпанных, побитых жизнью уток.

Уехать.

Найти работу.

Спать в Блю, пока не найду угол.

Объявление о вакансии в Монтане звучит идеально. Если я и умею что-то хорошо — так это убирать. Я только молюсь, чтобы Блю дотянула до гор. И чтобы я сама дотянула.

Я дотяну.

Я должна.

Возвращение к родителям — не вариант. Даже сейчас. Особенно сейчас. Вернуться с поджатым хвостом после того, как они пытались открыть мне глаза, я не смогу. Нет, если это моё дно, я сделаю из него старт.

Новая жизнь.

Новая я.

Новые возможности.

Как можно дальше от Миссисипи.

Я вздрагиваю, когда улыбка — маленький отблеск надежды — тянет левую сторону лица, причиняя боль. С тяжёлым сердцем и растерзанной душой я сосредотачиваюсь на том, чтобы пересечь границу округа и попасть в следующий штат. А потом — в ещё один.

Над въездом на ранчо возвышается большая деревянная арка.

Ранчо R & R

R & R Роулинс

Добраться сюда оказалось проще простого. И чем дальше я еду по гравийной дороге, тем больше впечатляет само место. Блю дребезжит на ухабах. Топливо почти на нуле, мотор греется — это я чувствую по запаху раскалённого моторного масла.

— Почти доехали, девочка. Потерпи.

Я похлопываю по рулю и начинаю искать, где бы припарковаться. Останавливаюсь у ворот, ведущих к главному дому, и даю двигателю немного поработать на холостых, прежде чем заглушить его.

Женщина машет рукой из двора и, вытерев лоб, направляется к калитке. За основным зданием вдоль извилистого ручья стоят шесть белых домиков с красной отделкой. Два амбара — один, судя по виду, конюшня, другой — огромный, восточнее. Двери закрыты, но здание явно предназначено для мероприятий, как и говорилось в объявлении. Судя по машинам у четырёх домиков, в них уже кто-то живёт.

Калитка скрипит, и