Дом, где поселилась любовь - Кэролайн Андерсон

Она выпрямилась, глядя на коров, терпеливо ожидающих ее внимания. Понадобится целая вечность, чтобы их подоить, и все зря...

— Надо отвести отелившихся коров к их телятам, тогда мне не придется доить их мам, пока не дадут электричество, и тем самым спасти молоко, пока бак не заработает.

— Сколько отелившихся коров?

Она вздохнула.

— Десять.

— А сколько всего?

— Двадцать одна. Мы должны немедленно ими заняться. Они начинают нервничать, потому что я опаздываю.

Прошло еще полчаса, прежде чем отелившихся коровы и их телята соединились. Остальных нужно было подоить как можно скорее. Джемайма заглянула в желоб с водой и вздохнула. Почти пустой...

— В чем дело?

— Видите желоб? Его нужно наполнить водой. Насос в колодце электрический.

— А где ближайший водопроводный кран?

— Вода в дом подается при помощи электрического насоса. У нас нет централизованного водоснабжения.

—Что?!

— Вода у нас замечательная, она поступает из водоносных пластов, вкус такой чистый, такой свежий... вы просто не поверите.

— Но ведь так гораздо сложнее...

Джемайма покачала головой.

— Будь у нас обычный водопровод, молоко имело бы другой вкус, а я продаю его на специализированную фабрику, там из него делают сгущенку и йогурт. Качество молока — это самое главное.

Сэм вздохнул.

— К чему вы клоните?

— Вода должна быть из ручья. На берегу есть удобный подход, там можно встать и черпать воду ведром. Я вам покажу.

— Жду с нетерпением, — пробормотал он себе под нос, но покорно пошел за ней, повесил фонарь на дерево между коровником и речкой и начал носить воду, пока Джемайма продолжала дойку. — Сколько нужно воды? — спросил Сэм после десятого ведра.

Она подняла глаза и почувствовала жалость. Он привалился к стене и тяжело дышал, а ведь только начал.

— Около ста пятидесяти ведер.

Сэм округлил глаза.

— Сколько?.. Сто... Это просто смешно, — сказал он без всякого выражения.

— Каждая корова выпивает около десяти-пятнадцати галлонов в день. Это по меньшей мере триста галлонов или сто пятьдесят ведер. Если таскать по два ведра, значит, придется сходить к реке семьдесят пять раз. — Заметив неподдельный ужас в его глазах, она немного смягчилась. — Сегодня столько не понадобится, и потом, я надеюсь, что к утру свет дадут.

Он молча оторвался от стены и вышел. Джемайма подоила последнюю корову, слила молоко в бак на тот случай, если каким-то чудом электричество скоро включат, и пошла помогать Сэму.

Они закончили около десяти часов. Руки у Джемаймы покрылись кровоточащими трещинами, ладони обветрились, спину ломило, и будь она одна, свернулась бы в комок и расплакалась.

Но она была не одна, а потому не заплакала.

Сэм тоже удержался, и, покосившись на него, она подумала: будь он один, вполне вероятно, тоже разревелся бы!

— Утром у вас все тело будет болеть, — предупредила она.

— Не сомневаюсь. Сегодня надо еще что-то делать?

— Осталось только поесть, если я найду какие-нибудь продукты.

— Сбегать за китайской едой?

Она посмотрела ему в глаза. Заметив в них веселые искорки, изумилась — у него еще хватало сил шутить. И это после всего, что он сделал, а ведь на вид типичный городской житель!

— Хорошая мысль. Закажу-ка я рагу из курицы с лапшой.

— Отлично. А я цыпленка с рисом и лимоном. Рогалик хотите?

Она оглядела коровник в последний раз, взяла лампу и перевела глаза на Сэма.

— О да, и крекеры с креветками.

В животе у него громко заурчало. Джемайма рассмеялась.

— Пошли, ковбой, ограбим кладовку.

Сэм устал как собака. Он в жизни так не уставал. Руки болели от тяжелых ведер, спину и плечи ломило с непривычки к физическому труду, а есть хотелось до колик в желудке.

— Я могу помочь? — предложил он, надеясь ускорить процесс.

— Нет... у меня есть немного сыра и хлеба, в холодильнике остался суп — я его разогрею. Мойте руки, но экономьте воду, бак почти пуст, лучше воспользуйтесь моей водой, вот здесь.

Она отряхнула руки, взяла полотенце. Сэм подошел к мойке, заглянул в тазик с водой, на куске мыла виднелись красные разводы. Посмотрев через плечо, он заметил, как осторожно Джемайма прикладывает полотенце к пальцам, и покачал головой.

Он тщательно вымыл руки, вытер их полотенцем, подошел к девушке, забрал у нее сыр, отложил в сторону, потом взял ее руки в свои и перевернул ладонями вверх.

Ладони потрескались, в трещины въелась грязь, кожа огрубела и покрылась ссадинами, хотя кровь идти перестала. Джемайма стояла молча, закрыв глаза.

— Джемайма? — тихо окликнул он.

— Грязь быстро не отмоется, — произнесла она, словно защищаясь. — Вы можете сами приготовить ужин, если вас это беспокоит.

— Дело не в этом. У вас есть крем?

— Я хочу есть.

— Где у вас крем?

— Я потом намажусь. Сначала хочу поужинать, чтобы еда не пахла гардениями.

Сэм отпустил ее, и она принялась хлопотать: нарезала хлеб, накрыла на стол, накормила собак, заварила чай...

— Джемайма, идите садитесь.

Она поставила две кружки с чаем на стол, села и накинулась на сыр. Сэм умял тарелку куриного супа и два большущих ломтя хлеба с толстыми кусками сыра и смотрел, как она ест уже вторую тарелку супа и третий огромный бутерброд.

— Куда в вас столько влезает? — изумился он, когда она принялась за фруктовый торт.

— Я сегодня не обедала, — пояснила она с набитым ртом. — Попробуйте, это ваша бабушка пекла.

Он не заставил себя уговаривать. Торт оказался превосходный. Просто замечательный. Он взял себе еще один кусок, выпил еще одну кружку чая. Интересно, что вызвало у него такой зверский аппетит: холод или физический труд?

Наконец он отвалился от стола. Джемайма собрала тарелки, сложила их в мойку.

— Руки, — велел он, поймав ее на пути назад от холодильника.

— Ладно. — Она потянулась за тюбиком, лежащим рядом с мойкой. Это был обычный косметический крем. Сэм взял у нее тюбик, покачал головой и отложил в сторону.

— Антисептический есть?

Она открыла шкаф, достала то, что он просил. Сэм усадил ее на стул, сел напротив и начал втирать крем в ее ладони.

— Почему вы это делаете? — спросила она.

Он ничего не сказал, так как и сам не знал. Просто продолжал очень осторожно втирать крем в потрескавшиеся пальцы, пока он не впитался, потом наложил еще один слой.