Измена. Моя (не) покорная - Дима Льевич

ветру, разлетаясь на много разноцветных точек вдалеке. И улыбаюсь с этого, будто в лотерею выиграла. Проверяю в кармане ключи, выхожу и захлопываю дверь ногой. По дороге немного развеиваюсь, только кручу головой, пряча лицо от прохожих. Стыдно показываться на людях с такой физиономией. Хотя, может, и зря. Познакомилась бы с кем-нибудь, кто заметил бы и пожалел меня. Только тогда мне негде будет жить…

— Ужас, ты б хоть пудры какой-нибудь нанесла. На тебе лица нет! — бухтит Аня, открывая мне. — И палец со звонка убери. Заходи давай.

— Ой, извини. Задумалась.

— Снимай этот мешок и пойдем на кухню, — велит она, стягивает с меня кофту и вешает ее на крючок. Идет за мной и ставит на стол два широких бокала на короткой ножке. Наполняет один до краев, а второй только наполовину. — Это нам для разогрева.

— Мне тот, где поменьше. Я не очень люблю вино…

— Фиг тебе! Пей давай. Мне на работу завтра, а тебе… Короче, на!

Всовывает мне в руки бокал и уперто так смотрит, взглядом приказывая пить.

— Ну ты и жопа. Ладно, — сдаюсь и прикладываюсь губами к краешку бокала. Кисловатое, но вкусное. Уже с третьего глотка ощущаю, как жар бьет в голову, и быстро допиваю остаток.

— Умница. А теперь садись и рассказывай. Ты с ним говорила?

— Говорила…

— И что он?

— Что он? Думаешь, я призналась, что видела его? Да я его и не видела. Это ты заметила их и сняла на камеру. Дай, кстати, еще раз посмотреть.

— Уверена?

— Давай сюда уже. — Забираю из протянутой руки телефон и открываю в галерее те же фотографии. Рассматриваю. Зажмуриваюсь от неприязни и поднимаю следующий бокал вина, который Аня успела снова наполнить. Жадно отпиваю половину за раз, вытираю губы рукавом. Теперь даже как-то легче смотреть на все это. — А хорошее винишко. Крепкое.

— Ага. — Подруга откидывается на спинку стула. — Про машину он, как я понимаю, не знает, да? Раз вы поговорили.

— Да не говорили мы толком. Он притащил мне букет цветов, представляешь? Любящий жених!

— Какой жест, — вскидывает брови Аня.

— Пытался приставать. Еле вытолкала его из квартиры. Я не могу такое простить. Я думала… Думала, у нас все хорошо.

— Но ты же любишь его. Одна измена… А если он одумается?

— Одумается? Аня, он сначала к ней лип как банный лист, а через пару часов пришел и стал липнуть ко мне как ни в чем не бывало. Он не то что не одумается, он даже и виноватым себя не чувствует. Для него это как так и надо, понимаешь?

— Тогда бросай его! — повысив ноту, говорит подруга и поднимает бокал. — И да здравствует свобода!

Смотрю на нее как на ненормальную.

— Что ты такое городишь? Я бы и рада, но есть парочка «но!», которые все меняют.

— Ты беременна? — хихикает Анька.

— Да иди ты! Если я ему заявлю, что мы расстаемся из-за его измены, то он точно поймет, что это я его машину… ну, того. А что он сделает? Если я такого не заметила, может, не знаю и о том, что он, ну, этот, псих какой-нибудь? Побьет еще меня или заставит за машину расплачиваться. Блин… — начинаю скулить. — На нафига я вообще ее тронула? Надо было зайти в ресторан и просто плюнуть ему в лицо.

— И сразу получить по мордашке.

— Тебе смешно. Я тут мучаюсь и не знаю, что делать, а ты ржешь. У вас же с мужем нет таких проблем. Кстати, где он?

— Уехал по работе.

— Ну да. И работает там в поте лица.

— Ты не намекай мне тут, что все мужики бабники, ладно? Я тут вообще-то помочь тебе пытаюсь.

— Извини… Ну и что можно сделать в такой ситуации? Я в полной заднице.

— Да ладно тебе, не кипишуй. Есть одна идея. Но сначала… — Она снова наполняет мой бокал почти до верху, а свой только на два пальца. Мы отпиваем, а у меня уже в глазах двоиться начинает. Залезаю на стул с ногами, чтоб поудобнее сидеть и не свалиться вдруг. И стеклянными глазами сверлю подружку.

— Ну? Какая идея?

— Не хочешь, чтобы он узнал, что это ты его драгоценную изуродовала, то проследи за ним. Тебе ж все равно делать нечего. И когда он в очередной раз загуляет, заявись прямо перед ними и поймай его с поличным. Эй, ты чего разревелась опять, Настена?

— Я просто… Я не хочу опять этого видеть, — скулю как раненая кошка. Пьяная раненая кошка. — И нафига мне это делать? Я и так знаю все.

— Дурочка, это нужно, чтоб выглядело все так, будто ты только сейчас узнала о его изменах. Тогда и подозрений насчет твоего вандализма никаких не появится.

— Ладно…

— Ладно?

— Да… И как мы это сделаем?

— Тебе виднее, как ты это сделаешь, твой же жених.

— Угу, — выдыхаю, уже поняв, что Аня не собирается мне в этом помогать. Подкинула идею и спряталась. А я все сама. Одна маленькая беззащитная девочка. Подамся на такую аферу. — Ай, пофиг, — машу рукой, будто все это проговорила вслух; а язык-то как заплетается… — Наливай еще. Напьюсь и поеду на такси домой. Спать. Выкину этого козла из головы и… И будь что будет. Завтра. Все завтра.

— Вот и отлично. За нас! — поднимает очередной бокал Аня и победно улыбается. А я чуть ли не засыпаю уже. И хорошо. Утром будет плохо и половины помнить точно не буду. Но зато сейчас хорошо.

— А какая, кстати, вторая из «парочек “но”»?

— А какая-то там. Не важно… — безразлично шепчу.

Последнее, что помню, как Аня заталкивает меня в такси; как я поднимаюсь на свой этаж, с трудом открываю ключам дверь и бросаю связку в ключницу. И ложусь спать. Надо же, всего одна бутылочка вина. На голодный желудок.

Глава 4

Марат

— Ну что, починил машину? — спрашиваю у Кости за завтраком. Делаю глоток кофе и долго смотрю на его сонный, наполовину отсутствующий взгляд.

— Почти. Резина приехала. Ее уже, наверное, ставят. Позвонят, сказали, около девяти.

— А салон?

— А что салон?

— Не делай это дурацкое выражение лица. Салон перетягивать когда? Или ты так и собираешься ездить с порезанными сиденьями и рулем?

— А… Вот как буду на ходу, сделаю. Еще вчера договорился. Точнее как… узнал, есть ли место.

— Хорошо. У меня как раз есть дело для тебя. Как шины заменят, в перерыве между тем самым местом у мастера по перетяжке, съезди в Нижние и проконтролируй поставку.

— Но я…