Измена. Моя (не) покорная - Дима Льевич

— Уберите руки!

Нет уж! Сегодня я хочу получить если не весь пирог, что хорошо для тебя же, то хотя бы кусочек торта.

— Ты, смотрю, девочка видная, фигурка что надо. Да и мордашка смазливая. А у меня давно настолько сладеньких не было. Но неопытная, по рассказам Костика. Он жаловался, что ты ему не даешь. Мол, до свадьбы ни-ни? Или в чем твоя проблема? Вы вроде ровесники.

— Это не ваше дело! И пустите руку, мне больно!

Ох, дерзкая, защищается. Ну ничего. Это мы исправим. Покорим, усмирим. На нее все же неплохо подействовали мои «веские причины», которые я придумал буквально на ходу. С бумагами и записями с видеокамер. Первое, конечно, ложь. Да и записи я никуда отдавать не собираюсь. Это слишком мелко для меня. Не стоит внимания. Но вот эта красоточка… Достойна всего моего времени.

Если говорить о чести и морали, то я нисколько не чувствую себя предателем. Невеста сына? Как же! Если бы он ее любил и не только лишь ради статуса предложил выйти за него, если бы не трахал другую в это же время, то мои действия можно было бы счесть подлостью. Но это не так. И я воспользуюсь этим по полной. И начну прямо сейчас!

— Теперь это мое дело! И может быть еще больнее! — достаю последние разумные мысли из головы, так как остальные залиты тестостероном. — Есть всего два варианта исхода событий. И все зависит только от тебя. Следуя первому варианту, ты будешь жить долго и счастливо с моим сыном. Для этого тебе нужно всего лишь беспрекословно слушаться меня и делать все, абсолютно все, что я прикажу… скажем, месяц. И тогда я, думаю, смогу простить тебе долг.

— Слушаться? — дрожит ее голос. — Это как вообще понимать?

— Именно. Понимай как хочешь, но ты будешь выполнять все, что я скажу: сосать мне, если я приду и прикажу тебе это; с улыбкой и радостью подставлять мне все свои дырочки и приятно постанывать для меня, просить еще, если увидишь, что я не насытился.

— С какой это стати? — с придыханием и явным испугом спрашивает она.

— С такой, что ты не захочешь знакомиться со вторым вариантом.

— Вторым?

— Будешь наслаждаться не мной, а небом в клеточку из-за тюремной решетки по статье порчи имущества, — продолжаю разыгрывать ту де карту, с которой зашел вначале разговора.

— Порча? Да чтоб оно сгорело, это его любимое ведро с гайками! Он мне изменил! Я больше не верю ему и не хочу иметь с ним ничего общего! Стоп, вы что, угрожаете мне тюрьмой? Какая еще тюрьма? Вы в своем уме?

— Наконец-то до тебя дошло, — улыбаюсь я. — И если ты еще не заметила, я на твоей стороне. Лишь хочу получить удовольствие от процесса в решении вопроса полюбовно, скажем так. И заодно научить тебя различным премудростям в постели, чтобы ты могла хорошенько ублажать моего сына, когда у вас наконец дойдет до дела.

Мы еще говорим, только вот мне эта болтовня не интересна. Девочка как раз в том состоянии, чтобы перестать сопротивляться. Она в ступоре, загнана в угол. А я безумно возбужден.

Забираюсь рукой под ее рубашку, задеваю костяшками пальцев ее торчащий сосочек. И понимаю, что уже не в силах остановиться. На глаза упала пелена.

Хватаю края рубашки и дергаю в стороны, отрывая все пуговицы, и моим глазам открывается безумно красивая картина стройного тела Настеньки, с подтянутыми, но такими полными грудками, маленькими и аккуратными ареолами.

Девочка подскакивает на месте от такого резкого движения, и переминается с ноги на ногу, заставляя меня взглянуть вниз. На ее беленькие трусики, состоящие лишь из нескольких узких полосочек ткани. — Считаю, мы с тобой договорились. Ох, какие у тебя упругие сисечки! — шепчу и поднимаюсь по ее осиной талии ладонями, сжимаю обе груди и томно выдыхаю. Какое же это наслаждение, ощущать ее каждой пучкой пальцев, гладить кожу. Сползает по талии вниз и крепко сжимаю упругие ягодицы. Безумие! И все мое, здесь и сейчас! — И попка что надо, ножки. Но больше всего меня интересует то, что между ними. Раздвинь.

— Что? — нелепо спрашивает она дрожащим от полнейшего потрясения и непонимания голосом.

— Раздвинь ноги, говорю. Дай заглянуть к тебе в гости. Что ты так долго прячешь от моего сына. И посмотри на меня. Открой глаза, — рычу, — и посмотри на меня, живо!

И как приятно видеть послушание в ее зеленых глазках, без лишних споров и сопротивления. Девочка сглатывает и покорно отводит в сторону одну ножку. И я ныряю ладонью к ней в трусики. Сразу же чувствую обжигающий жар ее тела, но хочу большего. И пробираюсь к ее нежности, раздвигаю половые губы пальцами и легонько касаюсь бугорка между ними.

Так не пойдет. Она не возбуждена, как я, а лишь испугана. А если продолжу так, то только сделаю ей больно. Не хочу делать больно. Не сейчас.

Достаю руку и подношу средний палец к ее пухлым розовым губкам.

— На вот, оближи, а то сухо совсем. Соси. Вот, умничка. А теперь…

Продолжим, моя сладкая, слышу свои мысли и запускаю руки ей между ножек. Нахожу узкую дырочку средним пальцем и надавливаю, мягко, но упорно. Глубоко.

— Ох, какая же ты горячая внутри, — выдыхаю, не в силах совладать с ощущением, которого не испытывал долгие годы. Толкаю палец еще дальше и встречаю сопротивление. И до меня доходит, почему она все еще такая скромница и строптивица. — Так ты еще девочка? Вот почему ты не даешь Косте. Ясно. Ну ничего. Мы это поправим. Мне еще приятнее будет тебя учить, зная, что я первым в тебе побываю. Это особый кайф, если ты понимаешь, о чем я.

Только этот момент слегка остужает мой пыл, чтобы вернуться к нему позже. Я уже поставил метку на эту сладкую малышку и воспользуюсь во благо ее невинностью. Но не сейчас. Если бы она уже пробовала член, то можно было бы повеселиться прямо сейчас. Уж я-то как готов… Но раз уж такое дело, но нужно сделать все правильно и красиво, хорошо подготовить ее мысли и тело, расслабить. И только тогда лишить ее девственности.

Завороженный очередным родившимся планом в голове, глядя малышке в глаза, я вынимаю пальцы из ее нежной дырочки и кладу себе в рот. Облизываю их с особым наслаждением, предвкушая следующий свой визит. Как к ней, так и в нее. Поправлю галстук и все еще топорщащийся в штанах член, разворачиваюсь и иду