Девятый муж не нужен - Мила Морес

— Держи, — ссыпает мне в юбку часть украденных продуктов. Среди них что-то вроде багета, помидора и щедрого куска мяса. Такой же набор она оставила себе, но всё запихнула за шиворот, глазами приказывая мне сделать то же самое.

С набитыми пазухами мы вышли из кухни и тут же столкнулись с грозного вида женщиной. Она окинула нас придирчивым взглядом, и мне показалось, вот-вот разразится гневной тирадой, но дама неожиданно улыбнулась и сказала:

— Правильно, Эльтика, показывай новеньким, как здесь устроена жизнь. Если что-то будет не так, обращайтесь. Меня зовут Людвига. А тебя, гесси?

— Нэйдин.

— Хорошо, Нэйдин. Сегодня ты можешь позволить себе шалить с Эльтикой, но после рекомендую изучить правила. Можете быть свободны.

— Фух, повезло, — говорит Эльтика, пока мы продолжаем спешный ход по коридорам. — Если бы не ты, она бы с меня шкуру спустила! Хотя сама делает точно так же! Гребёт из кухни всё, что видит и идёт в подвал. Это ли не лицемерие? Почему бекам можно, а дламам нет?

За этой бурной тирадой Эльтика толкнула серую дверь, ведущую в подвал, быстро сбежала по ступенькам. Я молча поспешила за ней.

Глава 5

— Я покажу тебе, кто самый сговорчивый. Вот здесь точно нет, — Эльтика небрежно махнула на первые три клетки. — Почти трупы. С них нечего взять. Вот там, — указывает вперёд, — есть из чего выбрать. Говорят, где-то ещё новичков подвезли. А вот здесь мои любимчики, — горничная остановилась около одной клетки, вытащила из-за пазухи булку и мясо. — Шерси, а, Шерси, хочешь поиграть? — машет едой около решётки, а меня пробирает до костей.

Хочется закрыть лицо руками, провалиться сквозь землю, проснуться наконец-то… Желательно в том дне, где я не знала о жене Димы, о его предательстве. А ещё лучше в той реальности, где мой любимый — не подлый обманщик.

— Молодец, — хвалит Эльтика мужчину, жадно берущего у неё из рук еду. — Здесь двое. Оба для меня. Ищи себе других. Вон там парочка симпатичных. Их три дня не кормили.

Эльтика залезла в клетку только после того, как ей открыли изнутри. Узники выходить не могут, их сдерживает какое-то волшебное поле, но могут впускать к себе, кого пожелают. Это немного объяснило ситуацию, как я просочилась сквозь металлические прутья.

Иду по коридору дальше. Клетка, в которой осталась Эльтика, заполнилась недвусмысленными звуками. Похожие мелодии со стонами слышатся и из других клеток. В них голодные узники бешено удовлетворяют служанок.

— Не хочешь позабавиться, гесси? — хриплый голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и отошла от правого ряда решёток. Оттуда высунулись волосатые руки, поманили меня.

Жутко.

На первый взгляд кажется, что это обычная тюрьма. В камерах полумрак, на койках теснятся узники. Странно лишь то, что они не шевелятся. Предполагаю, эта безжизненная картинка — магическая маскировка. Я уже видела, что изнутри клетка может выглядеть иначе.

Я дошла до восьми клеток, стоящих в два ряда, обошла их, попыталась высчитать, кто, в какой находится, но быстро запуталась. Одну клетку знаю наверняка. Ту, из которой выглядывали татуированные руки Дарисвальда. И в неё мне возвращаться не хочется.

— Надя! — знакомый голос на секунду вернул меня в прошлое. — О господи! Надя, это ты?

— Дима? — смотрю на клетки напротив, к решётке прилип мой бывший, тянется руками ко мне.

— Помоги выбраться, Надя. Что это за место?

Подмечаю несколько ссадин на идеальном лице бизнесмена. Блёклое сочувствие разгорается и тут же притупляется исконно женским: «Так тебе и надо, козёл!».

— Я не знаю, — отвечаю, пятясь к клеткам, которые мне кажутся чуть более безопасными. — Я не могу тебе помочь.

— Не можешь? Надя, сейчас не лучшее время обижаться! Нужно позвать на помощь, чтобы меня выпустили! Ты можешь это сделать! Позвони Марку Изольтову. Вот, — протягивает мне телефон, — скажи ему, что ты от Торопыгина. Он поможет. Здесь связь не ловит, я уже тридцать раз пробовал. Нужно подняться выше и оттуда позвонить.

Я растерялась, не знаю, что делать. Уверена, что телефон не сработает и наверху. Там даже об электричестве не слышали, какая тут мобильная связь? Да и столько всего неестественного вокруг… Или я с горя сошла с ума, или параллельные миры действительно существуют. Мне больше нравится вторая версия.

— Нэйдин, — мягкий голос сзади, — заходи к нам.

Оглядываюсь.

Априоль с лучезарной улыбкой манит к себе. На идеально гармоничном лице тень усталости и боли. С противоположной стороны продолжает кричать Дима, а я делаю несколько шагов в сторону, ощупываю решётку соседней камеры. Мои руки проходят насквозь, и я просачиваюсь вовнутрь.

— Привет, — присаживаюсь около юноши с опущенной головой. — Эндрай, да? Хочешь поесть? — достаю из-за пазухи еду, слегка отряхиваю, подаю парню. Он медленно поднимает голову, смотрит мне в глаза с бесконечной печалью. Тянусь к нему рукой, глажу тёмные волосы.

— Почему не Априоль? — спрашивает вяло.

Мне становится неловко, потому что его вопрос несёт в себе потайной смысл.

— Я не за этим пришла. Хотела узнать, как ты.

— Значит, если придёшь «за этим», то пойдёшь к Априолю? — натягивает улыбку. — Это хороший выбор. Он среди нас самый умелый.

— То-то же! — доносится победное из соседней камеры.

— Я не… — не знаю, что и сказать. От всех этих порно картинок невольно возбуждаешься. Разумом понимаешь, что это ненормально, а тело откликается. Всё-таки низменные инстинкты больше правят нами, чем благоразумие. Вот и я сейчас уверяю окружающих, что пришла не за сексом, хотя мои трусики промокли насквозь.

— Не оправдывайся, — говорит Эндрай и склоняет голову набок. Его лицо в этот момент меняется, выражение становится суровым — совсем не подходящим для этого лица. — Тебе хочется, это естественно.

— А тебе? — спрашиваю и невольно опускаю глаза вниз. Мы оба знаем, что спрашиваю я о другом. Если прямо — почему никто из них не возбудился, пока шла эстрата. Она, конечно, ужасна, но раз я завелась, мужчины тем более должны были.

Эндрай мне не отвечает, и чтобы избавить себя от затяжной неловкости, продолжаю:

— Было очень больно?

— Терпимо, — отвечает сдержанно и отводит взгляд.

— Поешь, — вкладываю ему в ладони еду. — Вот ещё водичка, — достаю из-под юбки.

— Спасибо, — первым делом он пьёт, но не жадно и спешно, как я предполагала, а маленькими глоточками.

Сразу после Эндрай подтолкнул бутылку по воздуху, она перелетела в соседнюю камеру. Оттуда послышалась грубоватая благодарность от Десидера, чуть более глухо прозвучали ещё несколько «спасибо».