Наш брак - тюрьма - Полина Рей

А дальше была ночь - головокружительная, бешеная, такая, какой у него не было уже очень давно. С Ириной всё было иначе - спокойно, предсказуемо, без огня. С женой он просто выполнял супружеский долг и то в основном чувствуя себя старой уставшей развалиной.

С Дианой же вновь становился молодым, желанным, жаждущим.

Она была гибкой, горячей, неутомимой. Шептала его имя, смеялась, кусала губы, и в какой-то момент Сергей подумал: «Вот оно. Вот зачем я всё это затеял. Ради того, чтобы чувствовать себя мужчиной, а не статистом».

Они заснули под утро, переплетённые, мокрые от пота. Диана уткнулась носом ему в плечо и затихла, провалившись в забытьё. Сергей смотрел в потолок и улыбался. Он сделал правильный выбор и был в этом уверен.

Утром просыпаться не хотелось, но в сон ворвался настойчивый звонок мобильника.

Сергей взглянул на экран - «Антон». Мысленно выругался - ничего хорошего в этом разговоре не будет. Но всё же взял трубку, стараясь не разбудить Диану, и отошёл к окну.

- Слушаю, - проговорил мрачно, чтобы сын сразу понял его настрой.

- Пап, - голос Антона был ледяным. - Ты сейчас где?

- В гостинице, - ответил Сергей, не видя смысла врать. - Что случилось?

- Что случилось? - было слышно, как Антон усмехается. - Ты вчера разбил маме жизнь и спрашиваешь, что случилось? Ты нормальный вообще?

Чёрт, ну только этого ему и не хватало!

- Антон, давай без истерик, - холодно сказал Сергей. - Я взрослый человек и принимаю решения самостоятельно. Твоя мать - тоже взрослая женщина. Мы разберёмся сами, без советов со стороны.

- Да, разберётесь, и именно поэтому я и звоню. Нам всем нужно встретиться - ты, я, Илья и мама соберёмся вместе за одним столом. Сегодня же.

Сергей помолчал. Внутри шевельнулось раздражение - он не любил, когда ему указывали, особенно когда это делали дети. Но в голосе Антона было что-то такое, что заставило его сдержаться.

Возможно, он прав, и им действительно стоит увидеться всем вместе и переговорить.

- Зачем? - всё же спросил он.

- Затем, что ты должен посмотреть в глаза матери и нам и повторить то, что сказал ей вчера. Не по телефону, не через сообщения, а лично, как и подобает мужчине, - голос Антона дрожал, но он явно контролировал себя. - Или ты трус, пап?

Это слово ударило больнее, чем Сергей ожидал. Трус. Этот щенок назвал его трусом? Он сейчас серьёзно?

- Хорошо, - сказал Линьков, решив пока не усугублять. - Когда?

- Сегодня в семь у нас дома, - ответил Антон. - Придёшь?

- Приду, - сказал Сергей и нажал отбой.

Говорить больше им было не о чем.

Он стоял у окна, смотрел на утренний город и чувствовал лёгкое беспокойство. Что-то подсказывало ему, что эта встреча не будет простой, однако Сергей прекрасно знал, что умеет держать удар и не даст никому переступать ту грань, за которой начинается его личное.

- Кто звонил? - раздался с кровати сонный голос Дианы.

- Антон, - ответил Сергей, не оборачиваясь. - Нужно встретиться сегодня всей семьёй.

Он всё же посмотрел на любимую - она села на кровати, натянув простыню на грудь. В её глазах мелькнула тревога.

- Ты поедешь? - уточнила Ди.

- Поеду, - сказал Сергей. - Это надо закончить.

Он подошёл к ней, поцеловал в макушку и добавил:

- Не бойся. Всё будет хорошо. Я всё правильно сделал и другого выбора, кроме тебя, у меня быть не может.

Диана улыбнулась, но словно бы с нотками нервозности. Сергей сделал вид, что этого не заметил - она молоденькая ещё, ей надо учиться спокойнее относиться к подобным вещам.

Он подумал о вечере - о том, как будет смотреть в глаза Ирине и не дрогнет. Потому что Сергей - сильный мужчина.

И прежде всего потому, что он, наконец, выбрал себя и находился в полном своём праве выбирать свободу и дальше.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Этот день тянулся невыносимо бесконечно.

Я не знала, куда себя деть и чем занять руки, голову, сердце. Всё внутри превратилось в одну сплошную кровоточащую рану, и каждое движение - даже просто вздох - причиняло боль. Антон спал в гостиной на диване, я слышала его ровное дыхание через стенку и боялась пошевелиться, чтобы не разбудить. Он был моим якорем, и я понимала - если бы не сын, наверное, уже набрала бы Сергея и умоляла вернуться. Или сделала что-нибудь похуже.

Кристина звонила три раза, и на её звонки я отвечала односложно: «Да», «Нет», «Не знаю». Она обещала заехать после работы, но я попросила этого пока не делать - не могла выносить чужую жалость, даже самую искреннюю. Так что пока побуду с сыновьями и постараюсь принять эту новую для себя данность - мою покалеченную жизнь.

Около шести часов вечера приехал Илья. Я услышала, как ключ поворачивается в замочной скважине, и вздрогнула. Сердце глухо застучало, а потом и вовсе замерло. На секунду показалось, что это вернулся Сергей, который скажет, что передумал, после чего всё вчерашнее покажется мне лишь дурным сном.

Но в прихожую вошёл мой младший, который выглядел очень уставшим - под глазами залегли тени, плечи опущены, взгляд бегает по сторонам и не останавливается ни на чём. Он скинул кроссовки, повесил куртку на вешалку и только потом посмотрел на меня. Я стояла в коридоре, кутаясь в старый халат, с растрёпанными волосами и опухшим лицом. Наверное, выглядела ужасно, но Илья этого словно бы не заметил - подошёл и молча обнял меня.

- Мамуль, - сказал сын тихо, и я уткнулась ему в плечо. - Я так сочувствую. Правда.

Я стояла в его объятиях и чувствовала, как внутри поднимается какая-то горькая волна. Спросить у него самое важное прямо сейчас? Потребовать ответа, знал ли он, что его отец встречается с молоденькой девчонкой? А если знал, то почему молчал?

Но я не стала этого делать, по крайней мере, пока. Потому что если бы он во всём признался, я бы, пожалуй, разбилась вдребезги окончательно. А если бы сказал «нет» - не поверила бы.

В его глазах уже имелся ответ на этот вопрос, и я его прочитала. Да, он знал. Я была в