Чужая невеста для босса - Арина Арская

— Впечатлен, — наконец, заявляю я и поднимаю взор на каменное и бледное лицо Дианы.

— Ты не следил за игрой, зайчик, — Регина собирает карты и недовольно закатывает глаза, — а я ведь на тебя сделала ставку.

— Бокал шампанского победительнице, — к столу подплывает та блондинка, что вела игру с Вовой. Кажется, ее зовут Наташа. — Это было феерично, милая.

— Я не пью, — отвечает Диана и встает.

— Я поняла, — улыбается в ответ Наташа и отплывает, повиливая бедрами, — плесну тебе лимонада.

— Катись к черту, Марк, — Диана встает, опираясь ладонями о стол и с ненавистью глядя мне в лицо, — вместе с Вовой.

Гордо удаляется и у барной стойки залпом выпивает победный стакан лимонада. Вот сучка. Завела до темных пятен в глазах и вильнула хвостом.

— Вот бы ты на меня так смотрел, — к столу возвращается улыбчивая Наташа и ласковой кошечкой наклоняется ко мне.

Охранники открывают дверь перед Дианой, и та торопливо выходит, надменно вскинув подбородок.

— Я бы на твоем месте пошла бы за ней, — шепчет Наташа на ухо. — Ее через минуту вырубит.

— Что? — я в ярости и недоумении смотрю в румяное лицо.

— Для тебя постаралась, — в ловких пальцах Наташи мелькает темный бутылек и исчезает, словно его и не было. — Кстати, неплохое снотворное. Очень выручает после смен, а то я сутками могу не спать.

Глава 6.

Вязкая темнота пропитана запахами сладкого табака, древесной смолы и пряного базилика, и я никак не могу вынырнуть из омута слабости. Я чувствую на лице и шее теплые и ласковые ладони, слышу шепот, который никак не складывается в слова. Шуршит замок платья на спине, и мне холодно, но через несколько минут моего возмущенного мычания во мраке, я вновь в уютном тепле.

— Спи, — сердито вибрирует темнота на ухо. — Да куда ты ползешь, Ди?

Удушающие кольца бездны обвивают меня, и, смирившись с невозможностью побороть невидимого противника, я тону в липких сновидениях, в которых я скандалю с Вовой и горько плачу. Чем я заслужила его предательство? Как он мог?

Со всхлипами открываю глаза, а перед ними все плывет белыми и размытыми пятнами, и только по ощущениям, шелесту простыни с одеялом и ненавязчивому запаху кондиционера с нотками чего-то морского понимаю, что я не в своей постели. Издаю что-то среднее между хрипом и свистом и сажусь. Взор мой проясняется, и я испуганно сглатываю.

Панорамные окна на всю стену, светло-бежевые шторы и огромная кровать с ортопедическим матрасом, который под попой совсем не скрипит. На улице пасмурно и комната утопает в интимной и утренней серости. Дверь напротив открывается и ко мне выходит голый Марк с полотенцем на бедрах и небрежно похлопывает пальцами по гладковыбритым щекам:

— Проснулась?

— Какого лешего… — хриплю я, поднимая взгляд с его кубиков на грудь, и моргаю.

Я помню, как вышла из зала казино и как поднялась на несколько ступеней. Потом меня повело, я привалилась к стене, а дальше… Дальше кто-то меня поймал и поднял на руки со словами:

— Вот так. Я рядом.

Я возмущенно причмокиваю, глядя на темные соски, и поднимаю взор на насмешливое лицо моего похитителя. Марк приглаживает влажные волосы и делает шаг к кровати.

— Не подходи! — я вскидываю руку вперед, а затем в ужасе ощупываю себя.

Вместо платья — белая футболка. Заглядываю под одеяло. И чулок нет! Ноги голые и беззащитные, но трусики на месте, что радует, хотя из них так себе броня против похотливого кобеля.

— Что ты со мной сделал? — я вновь смотрю на Марка, который начхал на мою просьбу и теперь стоит у кровати с самодовольной ухмылочкой.

— Переодел, чмокнул в лобик и уложил спатки, — он улыбается и щурится. — Ты пыталась сползти с кровати и мне пришлось…

— Нет, — сипло отзываюсь я, — не говори этого…

— И мне пришлось составить тебе компанию в сладких грезах.

— Нет.

— Да. Ты успокоилась лишь тогда, когда я тебя обнял, — он разводит руками в стороны. — И кстати, ты во сне посапываешь.

Я не могу проигнорировать внушительный бугор в области паха Марка, и с каждой секундой он увеличивается в размерах и натягивает полотенце, которое начинает медленно сползать с бёдер, а потом и вовсе падает. Жилистый член в переплетении вздутых вен целится багровой головкой прямо в меня, угрожающе покачиваясь, и я в молчаливом ужасе прячусь под одеяло с головой.

— Ты же не девочка, чтобы так бояться голых мужчин, — надменно хмыкает Марк. — И, кстати, пока я тебя переодевал ты все ручками шаловливыми тянулась к моей ширинке.

— Неправда, — шепчу я и зажмуриваюсь, — не было такого.

Но я помню желание за что-то ухватиться во тьме, чтобы найти в вязком и безликом кошмаре опору.

— Но я как джентльмен не воспользовался твоей беспомощностью, хотя очень хотелось.

— Прекрати.

— Прямо как сейчас. И сейчас ты в себе?

— Что? — я в злобе откидываю одеяло и, опять, наткнувшись взглядом на непростительно провокационный стояк Марка, прячусь. — Уйди! Пошел прочь!

— Это моя квартира.

— Тогда я уйду, только ты бы не мог прикрыться?

Марк садится на кровать и медленно стягивает с моей головы одеяло, а я, оцепенев от смущения и страха, не могу воспротивиться его наглости.

— Вот какой ты была вчера стервой, настолько ты сегодня очаровательна.

Он вглядывается в мои глаза с ласковой улыбкой, а я хочу хотя бы моргнуть, чтобы прервать зрительный контакт, но не могу. Я чую свежий одеколон с нотками цитрусов, и по позвоночнику бежит искорка легкого и теплого желания. Я бы не отказалась от утренних и ласковых объятий, приветливых поцелуев и томных нежностей.

Марк наклоняется, приоткрыв губы, и касается ладонью моей щеки. Вдыхаю его выдох и с коротким визгом отталкиваю его, когда его губы почти касаются моих. Путаюсь в одеяле, в панике скатываюсь на пол и вскакиваю на ноги. Секундное замешательство, за которое я сдуваю со лба