Облик неизбежности - Виктория Павлова

— Да поймайте ее уже кто-нибудь, — басил офицер Стивенсон. — Не участок, а детский сад.

Стол, под которым я пряталась, окружили. Со всех сторон раздавался гомон, топтались ботинки и заглядывали лица. Фотография смялась в руке, от всей моей жизни остался только клочок скомканной бумаги. Я все потеряла, меня загнали в ловушку, но я не собиралась сдаваться.

— Вылезай, — офицер Стивенсон заглянул под стол и тоже попытал счастья, протянув ко мне руку. Я его укусила.

Он вскрикнул и отскочил.

— Забудь о социальной службе! — заорал он. — Угодишь в колонию для несовершеннолетних!

Стол надо мной неожиданно пропал, когда его сдвинули в сторону, и офицер Стивенсон схватил меня за плечо. Его гнев прошил как тысяча мелких иголок, и я завопила от злости и возмущения. Цеплялась за столы и стулья, они с грохотом тащились по полу.

Меня оттащили обратно в комнату с зеркалом и пристегнули наручниками к крюку. Я дергала цепь, пинала ножки стола и рычала. Стаканчик упал на пол, вода разлилась, но я не могла остановить злость. У меня заболела голова, я осипла, от света резало глаза. Горел каждый дюйм кожи, словно я попала под облучение. И где чертова фотография? Я разозлилась на себя и на весь мир, жалея, что отправилась на поиски Ника. Нужно было остаться в лесу, переждать пару недель. Или месяцев. Или вообще никогда не приходить в город. Келли была права, когда говорила про изоляцию и осторожность — люди для меня опасны. Особенно их эмоции.

— …и перевернула весь участок, — донесся голос офицера Стивенсона. — Надеюсь, вы ее не знаете, потому что я гарантирую ей неприятности.

Пусть все убираются к черту! Рык уже зародился в горле, но тут я разглядела вошедших. У меня перехватило дыхание, когда я узнала Ника. Тот самый юноша с фотографии, но лет на пятнадцать старше. Он выглядел как взъерошенный щенок, только выросший и набравшийся мудрости. Он озадаченно смотрел на меня, и на его лице все больше проступали изумление и растерянность.

— Тереза? — еле слышно произнес Ник, и я удивилась тому, что он меня узнал. Его фотография была со мной, сколько себя помню. А что ему известно обо мне? Он окинул меня цепким взглядом. — Как ты здесь оказалась? Что произошло?

Офицер Стивенсон с готовностью открыл рот, но Ник поднял руку.

— Вашу версию я уже слышал, — он многозначительно посмотрел на Стивенсона, — и методы обращения с задержанными отметил. Я спрашиваю у нее.

— Удачи, — фыркнул Стивенсон. Наверняка выставил меня воровкой и чудовищем. — Она ни слова не сказала.

Ник подошел и присел на корточки. Он так внимательно заглядывал мне в глаза, что погасил злость офицера Стивенсона, которая все еще бурлила внутри, не находя выхода.

— Тереза, ты знаешь, кто я? Что случилось?

— Меня прислала Келли, — сухие губы с трудом разомкнулись. Казалось, я не говорила тысячу лет. — Я шла к тебе.

— Я так и понял, — Ник мягко кивнул и повернулся к офицеру Стивенсону, произнеся совсем другим тоном. — Снимите с нее наручники. Вы совсем из ума выжили?

Офицер Стивенсон возражал, но Ник настаивал. Забрал у офицера ключи и открыл замок, а потом тревожно смотрел на меня, пока я потирала запястья. Они узнают его по фотографии и слушаются приказов? Может, стоит рассказать ему о Рыжем с дружками, а не ломиться в лес? Вдруг он поможет?

— Прости, мы переехали несколько лет назад, а от вас долго не было вестей, — Ник выглядел подавленно, разглядывая меня и нервно подергивая пальцами.

Они ждали от нас вестей? Кто «они»? Келли общалась с сыном чаще, чем я думала?

— Раз вы ее знаете, то вразумите, — начал офицер Стивенсон. — Со мной она разговаривать не хочет.

— Оформите перевод, я ее забираю, — отрезал Ник. Я подняла глаза на офицера, опасаясь его реакции. Конечно, он разозлился. Его злость, словно эхо, поднималась и во мне, и я изо всех сил пыталась ее унять. Задержала дыхание и зажмурилась. Пока они пререкались, представила, что я в лесу, сижу в засаде и караулю жулана. Слышу только трепетание листвы и пение птиц.

— Тереза, — беспокойство и волнение коснулись меня вместе с рукой Ника. Я открыла глаза. — Где Келли?

Я растерялась. Как сказать человеку, что его мать мертва? Особенно если офицер Стивенсон буравит недовольным взглядом, а на улице рыщут убийцы?

— За нами следили. Сейчас они в Портленде.

— Люди Виктора, — Ник кивнул и скривился.

— Виктора? — я открыла рот от удивления.

— Келли тебе не рассказывала?

— Не особо, — я не могла понять, что чувствую. Страх? Обиду? Меня ищут, а я даже не знаю зачем. Как можно такое скрыть? Что нужно этому Виктору? Наверняка дело в способностях. От ужаса волоски на руках встали дыбом, и я поежилась.

— А она рассказала тебе, что ты… — он смутился и перебил сам себя. Покосился на Стивенсона и полез за телефоном: — Я должен позвонить, — и направился к выходу.

— Что происходит? — офицер Стивенсон преградил ему дорогу.

— Просто оформите перевод, — бросил Ник, нажимая на вызов. — Этим займется девятый участок.

— Они знают о тебе, — крикнула я вдогонку. Ник кинул на меня взгляд и быстро вышел. Он не выглядел испуганным, скорее, недовольным, словно ожидал неприятностей, но надеялся, что до них не дойдет.

Офицер Стивенсон тоже выглядел недовольным. Наверное, злился, что я не хотела с ним говорить, но если он думал, что я в курсе событий, то пусть подумает еще. Три дня назад моя жизнь состояла из книг, наблюдений за животными и бесконечной дороги. Сейчас я сидела в маленькой серой комнате, со следами наручников на руках и с убийцами на хвосте и совершенно ничего не понимала.

С удивлением я обнаружила, что левый рукав рубашки болтается на паре ниток и вот-вот оторвется. Когда это случилось? Наверное, при попытке бегства. Я снова разозлилась, вспомнив, как меня ловили и негодование офицера Стивенсона.

— Вы его слышали, — процедила я сквозь зубы. — И отдайте мои вещи.

Взгляд офицера вспыхнул, он скривил губы и усмехнулся.

— Думаешь, выпуталась? Надеешься, всегда кто-то будет решать твои проблемы? Мир не так устроен, — презрительно добавил он и вышел из комнаты.

Ник вернулся еще мрачнее.