Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр

— Отстань! Как ты смеешь! — кричу, пытаясь вырваться, царапаясь, но его руки, сильные, как тиски, легко подхватывают меня и запрокидывают на могучее плечо. Ему было плевать на мою наготу. На мой простенький серый топ и трусики в цвет. Плевать на мои крики и жалкие угрозы. У него был приказ, и он бездушно его выполнял, пока я колотила кулаками по его спине и болтала ногами в воздухе.

— Не трогай меня! — кричу уже почти до хрипоты, когда его пальцы впиваются в мое обнаженное бедро, удерживая на месте.

Быстро спускаемся по лестнице. И вот мы уже на улице. Обжигающий, ледяной ветер ударяет по коже, пробежав по телу леденящей волной. Продолжаю брыкаться, когда он распахивает пассажирскую дверь машины и швыряет меня на сиденье, как тряпичную куклу, следом бросив мои ботинки. Тут же натягиваю их на босые ноги, судорожно стуча зубами от холода и шока. Крепко обхватываю себя руками, пытаясь согреться и скрыть наготу.

Амбал устроился за рулем. На соседнем сиденье сидел его босс. Он с силой трет виски с закрытыми глазами. Его лицо искажено гримасой боли. Но вдруг он резко открывает глаза, и наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Он поправляет его, чтобы лучше видеть меня. Сжимаюсь еще сильнее, пытаясь стать меньше, спрятаться. В салоне тепло, но дрожь, пробиравшая меня до костей, не утихала.

Демьян рассматривает меня секунду, вторую. Его выражение лица не меняется.

— Почему девочка голая? — его голос, низкий и хриплый.

— Так вы же просили притащить ее любой ценой, Демьян Денисович, — залепетал водитель-амбал, внезапно ставший похожим на виноватого школьника.

— Но не в трусах же, — рычит Демьян, снова прикрывая глаза. — Идиот.

— Сбегать за ее одеждой? — уже виновато спрашивает водитель.

— Уже нет времени на это, — отрезает он и резким движением снимает с себя черную дубленку. — Надевай.

Демьян перебрасывает ее через плечо, и тяжелая, теплая ткань накрывает меня с головой. На мгновение замираю, ощущая шелковую подкладку и остаточное тепло его тела, а потом быстро надеваю ее, просовывая руки в рукава. Дубленка кажется на мне огромной, безразмерной. Она достает мне до середины бедра. Становится тепло. И… безопасно? Нет, это было обманчивое чувство.

Она пахнет им. Сложно, терпко, по-мужски. Дорогим парфюмом со свежими нотками, как глоток морского воздуха. Уткнувшись носом в воротник, делаю глубокий, непроизвольный вдох, и не сразу замечаю, что все это время на меня через то же зеркало пристально смотрят два синих ледяных осколка.

Он наблюдал. И под этим взглядом мне становится жарко и не по себе.

Глава 8

Пытаюсь зарубцевать в памяти каждый поворот, каждый приметный изгиб леса, но Галина Борисовна была права. Я просто не дойду до трассы. Нет, дойду конечно, но поплутать часок-другой придется. И точно это надо делать одетой, а не в одних трусах, поэтому мысль о побеге замерзла в ледяном воздухе вместе с моим дыханием.

Мы приехали не в город, а в некий закрытый загородный поселок. Машина остановилась у неприметного здания без вывесок. Пока водитель возился с коляской Демьяна, я жадно впитывала детали, но их не было. Лишь гладкий фасад и зеркальные стекла.

Войдя внутрь, я проваливаюсь словно в иное измерение. Мягкий, обволакивающий полумрак, пронизанный разноцветными лучами софитов, приглушенные биты музыки, бархатные диваны и сияющие шесты на подиумах. Воздух сладкий с огромной примесью денег, дорогих духов и порока. Это место затягивало, как трясина, готовое поглотить любого, кто ослабит волю. Но эту иллюзию рая разрывали отчаянные, срывающиеся на крик женские стоны, доносившиеся из глубины зала.

К нам направился молодой мужчина. Стройный, высокий, с остро заточенными скулами и небрежно уложенными волосами цвета спелой пшеницы. На нем алый пиджак, в тон брюки, а черная рубашка расстегнута настолько, что обнажала загорелую кожу груди и пресса. В уголке его рта дымилась сигарета, а глаза скрывали очки с желтыми стеклами.

— Босс, вы нам привели новую девочку? — он растягивает губы в наглой ухмылке, и его взгляд, медленный и оценивающий, прополз по мне от пяток до макушки.

Инстинктивно запахиваю дубленку плотнее, но мои голые ноги оставались беззащитными перед этим взглядом. Демьян, не удостоив его ответом, покатился дальше. Незнакомец делает неспешную затяжку и протягивает ко мне руку.

— Алекс.

Я, словно загипнотизированная, вкладываю свою ладонь в его. Его кожа обжигающе горячая, а мои пальцы кажутся хрупкими и крошечными в этом целомудренном рукопожатии. В уголке его губ появляется ямочка.

— Убери от нее свои глаза. Она здесь не за этим, — гремит голос Демьяна, заставив меня вздрогнуть.

— Жаль, — с театральной паузой тянет Алекс и выдыхает струйку дыма мне прямо в лицо.

Едкий дым ментоловых сигарет ударяет в нос, и я, закашлявшись, отшатываюсь, и поспешно следую за уезжающим Демьяном. Рядом с ним, пусть это и было сумасшествием, чувствовалась хоть какая-то безопасность.

На бархатном диване, извиваясь от боли, лежала девушка в одном лишь топике и трусиках. Ее подруги, такие же полуобнаженные девицы, метались вокруг, пытаясь утешить, пока та рыдала и кричала. На голом бедре стриптизерши алело кровавое пятно, пропитавшее белую марлевую повязку.

— Рассказывай, — командует Демьян. Его взгляд прикован к ране.

Алекс подходит не торопясь.

— У Сакеева фляга потекла.

— Это у которого строительный бизнес?

— Он самый, — Алекс засунул руки в карманы. — Теряет последнее, видимо. Решил отыграться на наших девочках. Весь вечер им прохода не давал. На сцену постоянно лез. Под конец достал ствол. Наши ребята прозевали. Пуля угодила Машуньке в бедро.

Девушка по имени Маша, вся в размазанной туши, с надрывом хлебнула из бутылки, которую сунула ей подруга. Ее глаза, полные животного ужаса, бегали по нашим лицам.

— На вылет? — сухо спрашивает Демьян.

— Нет, — так же спокойно отвечает Алекс.

Водитель ставит медицинский чемоданчик на соседний пуфик. Я наблюдаю за всем отстранено, как за неинтересным кино, но звук щелчка замков чемоданчика возвращает меня в реальность.

— Везите ее в больницу! — голос мой звучит резко и громко. Я обхватываю себя руками так сильно, что ногти впились в плечи даже через ткань. — Я не буду работать в такой антисанитарии! Это опасно для нее! Пуля могла задеть кость, сосуды…

Маша снова заголосила, прижав алкоголь к груди.

— Амалия, — произносит Демьян, и в его тихом, стальном голосе слышится такая неоспоримая власть, что я невольно опускаю взгляд. — Тебе придется работать и не в таких условиях. Чем больше выполнишь, тем быстрее отработаешь долг. Приступай.

Смотреть на мучения девушки становится невыносимо. Каждый ее стон отзывается в