Первый и единственный - Юджиния Райли

— Любовь моя, как же ты хороша, — едва смог он произнести в ответ на ее движение.

Джейсон пытался сдерживаться, но желание Ники и ее смешанные со слезами поцелуи быстро заставили его потерять контроль над собой. Он издал громкий крик и кончил, войдя в нее несколькими быстрыми сильными ударами. Все еще дрожа, она поняла, что он стал необыкновенно близок ей, и все же ее не покидало чувство, будто что-то самое главное ускользнуло от нее. И почувствовала себя немного обделенной.

Он приготовил ей ванну, и когда напряжение и боль покинули ее тело, вновь перенес на постель и крепко прижал к себе. Так они провели остаток ночи.

* * *

Утром следующего дня во время завтрака они вели себя точно незнакомцы. Джейсон не выдержал и, взяв за руку, спросил ее:

— С тобой все в порядке?

Она молча кивнула, боясь, что, если заговорит, неминуемо расплачется. Она была уверена, что разочаровала его прошлой ночью. Все произошло так быстро и неловко, что даже самой себе она вынуждена была признаться, что слегка разочарована. Очевидно, она просто не была страстной женщиной.

— И все-таки почему я, Ники?

Она уставилась на него, чувствуя, как краска приливает к лицу.

— Мне казалось, я все объяснила прошлой ночью.

Явно неудовлетворенный ее ответом, он рассмеялся.

— Берегла свою невинность двадцать четыре года и потом вот так просто взяла и отдала мне?

Она посмотрела на него обиженно.

— Послушай, Джейсон, мы стали хорошими друзьями в последнее время. И если ты думаешь, что произошедшее между нами налагает на тебя какие-то обязательства — просто забудь об этом. Ты мне ничего не должен.

В ответ он нахмурился.

— Что? Я просто оказался подходящим во всех отношениях, чтобы посвятить тебя в тайны секса?

— Я думаю, мы оба вчера знали, что делали.

Джейсон все еще продолжал хмуриться, когда неожиданно зазвонил телефон. Он нетерпеливо схватил трубку.

— Алло? — Голос его был резок. — Да, Мелисса. Сейчас не самое подходящее время для разговора. Я не знаю, что у меня на вечер. Я перезвоню тебе сам.

Он положил трубку, и они напряженно посмотрели друг на друга.

— Ну так куда мы едем, Ники?

Она пожала плечами.

— Думаю, тебе надо перезвонить Мелиссе и назначить встречу.

— Это обычная деловая встреча, и я легко могу перенести ее, — горячо отозвался он.

— Я бы не хотела изменять твою привычную жизнь.

— Но ты уже сделала это. Ты изменила ее, когда вчера приехала сюда со мной.

— Что это значит? — раздраженно спросила она. — Проснулось дремавшее доселе чувство чести? Я полагала, что в двадцатом веке мужчинам оно не свойственно.

— Подумай, что ты говоришь. Я знаю очень мало мужчин, которые остались бы равнодушными после того, как двадцатичетырехлетняя девственница, проведя с ними ночь в постели, наутро заявила бы, что это ничего не значит.

— Джейсон, пожалуйста, — взмолилась она. — Это что-то значит. Много значит.

— Это на самом деле так?

Он попытался встать, но она опередила его.

— Послушай, я на самом деле рада, что это был именно ты. Но у тебя своя жизнь, а у меня своя, и я думаю, что мне пора идти.

— Идти? — сердито переспросил он. — И что же ты собираешься теперь делать, Ники? После того, как я избавил тебя от этой надоевшей помехи, твоей девственности? Пойти и найти себе другого парня, который…

Дальше он произнес нецензурное слово.

В гневе она замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но в следующий миг он перехватил ее руку, и она оказалась в его объятиях.

— Не уходи, Ники, — нежно попросил он. — Останься со мной на все выходные.

Слезы подступили к ее глазам, и она затрепетала от радости. Он произнес те самые слова, которые она сейчас больше всего хотела услышать.

— Зачем?

Он приподнял ее подбородок и заглянул в сияющие глаза.

— Затем, что я нахожу тебя восхитительной. Черт побери, и еще потому, что для меня невыносима даже мысль о тебе с кем-то другим. — И он завершил свою тираду долгим, властным поцелуем.

Весь день они оставались вместе. Гуляли держась за руки по городу, заходили в дорогие рестораны и занимали там укромные угловые столики, где целовались в промежутках между подаваемой черной икрой и шампанским. Когда они вернулись к нему домой, он всю ночь держал ее в своих объятиях, но не пытался заняться с ней любовью. Это смутило и обидело ее.

Однако уже на следующее утро она проснулась оттого, что Джейсон стаскивал с нее футболку, в которой она спала. Небритый, с решительным огнем в глазах, он выглядел необыкновенно сексуальным, и горячая волна возбуждения пробежала по каждому ее нерву.

— Я знаю, тебе, наверное, еще больно, — прошептал он, целуя ее. — Но я не проживу больше ни минуты, если мы сейчас же не займемся любовью.

— Джейсон, — воскликнула она, обнимая его за шею, — а я думала, что ты во мне разочаровался.

— Разочаровался? Ты хоть представляешь себе, чего мне стоило все это время не прикасаться к тебе? — И он положил ее ладонь на свой возбужденный член. — Это похоже на разочарование?

— Это похоже как раз на то, чего я хочу, — засмеялась она.

В его глазах снова загорелся огонь желания, но он не торопился, покрывая все ее тело поцелуями. Прикосновения его жесткой щетины восхитительно возбуждали ее нежную грудь и обнаженный живот.

— Хочу завести тебя, — произнес он уверенно, стягивая с нее трусики. — Это должно помочь.

— Я завожусь от одного твоего вида, — улыбнулась она.

Ники поняла, что имел в виду Джейсон, лишь когда он прижался лицом к ее раскрытым бедрам. Невыразимый контраст между его грубым, колючим лицом и нежными губами доводил ее до грани безумия, поднимая до неведомых раньше высот возбуждения и плотского желания.

Вскоре ему пришлось удерживать ее обеими руками, прижимая к кровати. Вцепившись в его волосы, она хрипло умоляла поцеловать и взять ее скорее. Наконец он привстал над ней, проник в ее рот языком, и она обхватила его ногами, нетерпеливо поглаживая.

На сей раз Джейсон не торопился, входя до конца в ее плотное нежное лоно. Глядя сверху на ее горящее лицо, он наблюдал, как нарастающее возбуждение расширяет ее зрачки с каждым его медленным, глубоким толчком. Его коварная неторопливость сводила ее с ума, и скоро она превратилась в сущую дикарку, царапая ему спину и умоляя об освобождении. В ответ он лишь засмеялся и перевернулся на спину, переместив ее наверх. Ники едва не задохнулась от ощущения еще большей близости, которое давало ей это новое положение.

— Люби же меня, тигрица, — шепнул он.