100 километров до любви - Дарья Лаврова

– Возьму себе большую колу, биг тейсти… – рассуждал он вслух, читая меню фастфуда. – Или лучше взять биг мак? Мороженое тоже хочу. Нет, лучше картошку фри. А с каким соусом? Сырный надоел уже, буэ, возьму кисло-сладкий.

– Свободная касса! – объявил писклявый женский голос. Сережа тут же ломанулся к соседней кассе и уже через секунду делал свой заказ.

– …большая кола, биг тейсти, картошка по-деревенски, кислый соус, двенадцать чикен макнаггетс и пирожок с вишней.

Он ждал свой заказ и поглядывал на меня свысока. Так странно. Я скучала по нему больше недели, хотела его увидеть, пялилась на его фотки в социальной сети, а когда увидела – захотелось закрыть глаза и отвернуться.

Подошла моя очередь. Я заказала чизбургер и среднюю колу. Сережа успел занять место за квадратным столиком и уже жадно поедал свой гигантский сэндвич. Я взяла поднос и села сбоку от него.

– Приятного, – пробурчал он, отправляя в рот остатки биг тейсти. Я посмотрела на него и ничего не ответила. Сережа запивал еду колой, громко прихлебывая. Я снова посмотрела на него и поймала себя на мысли, что мне не нравится изгиб его бровей, не нравится его подбородок, выступающий вперед, как у бабуина, его челка до середины лба, не нравятся печально опущенные уголки глаз. Даже то, как он ел – мне тоже не нравилось.

«А еще он не заплатил за тебя! – в моей голове звучал хор из голосов моих подруг. – Даже не предложил. Даже не спросил, что ты будешь. Восемнадцатилетний умник не заплатил в «Макдоналдсе»! – это же возмутительно и непростительно! Ты могла бы понять отсутствие у него денег, но только не мелкую жадность».

Молча перекусив, мы вышли на улицу.

Гуляя по правому берегу Москвы-реки, мы за час дошли до Парка Горького. Сережа остановился у рекламной афиши проката сигвеев. Эти электрические самокаты с большущими колесами управляются наклонами корпуса, они то и дело попадались нам навстречу. Круто. Стоишь себе спокойно и едешь. Хочешь быстрее – наклоняешься немного вперед, хочешь помедленнее, тогда назад. И не забывать рулить.

– Хочешь прокатиться? – спросила я Сережу. Он увлеченно разглядывал нарисованную красотку на сигвее в короткой юбке, белой блузке и стильных очках.

– А ты не хочешь? – ответил он, глядя то на меня, то на модель с рекламного щита. – Будешь такой же красоткой.

– А что, так не… – я остановилась. Мне нужно было собраться с мыслями и ответить ему, найти правильные слова. Я готова была услышать все что угодно. Например, что мы расстаемся, или «давай останемся друзьями», или «сегодня я тебя люблю, а завтра – не факт». Но я совсем не была готова к такой оценке, тем более негативной. – То есть ты хочешь сказать, что я…

– Недостаточно красива, – закончил фразу Сережа. – Да.

– До тебя никто не жаловался, – пробурчала я. – Скорее даже наоборот.

Мы медленно шли дальше. Я так расстроилась, что даже сама купила себе мороженое. От возмущения и обиды хотелось топать ногами, бить его со всей силы, размазать липкое мороженое по его наглому лицу, сказать ему, что он последний мерзавец и, не оборачиваясь, уйти.

Но я не могла. Меня еще что-то держало рядом. Несмотря на мою злость и его дурацкое замечание, Сережа все-таки нравился мне.

– Они врали тебе, – ответил он, пряча руки в карманы шорт. – Или жалели тебя, боялись обидеть.

– А ты не боишься обидеть?

– Нет. Я всегда говорю то, что думаю. Всегда говорю правду.

– Не боишься, что побьют, например?

– Кто, ты, что ли?

– Нет, просто интересно, зачем ты мне это все говоришь.

Мы вышли из парка, перешли на другую сторону по подземному переходу и зашли в парк «Музеон». Он зовет меня на свидания, но не целует меня, не обнимает и не говорит приятных вещей. Сережа говорит мне гадости. Иногда мне кажется, он просто хочет взять обратно все те признания в любви, которые произнес на позапрошлой неделе. Что ему от меня нужно, зачем он встречается со мной? Похоже, ему не с кем было сегодня гулять или просто было скучно, и тогда он позвонил мне. Говорят, что так часто бывает.

Мы сидели на скамейке рядом с гигантским Буратино и молчали. Я смотрела на свои худые бледные руки и ноги, прикрытые короткой джинсовой юбкой, и почему-то хотелось плакать.

– Сереж, я хотела тебя кое о чем спросить.

– Спрашивай.

– Я просто не понимаю тебя. Совсем не понимаю. Просто когда я сама не могла понять, нравишься ты мне или нет, ты много звонил мне, звал к себе, признавался в любви, лез целоваться и все такое. Еще две недели назад было так. Но как только я определилась и поняла, что ты мне нравишься, ты стал другим. Пишешь раз в неделю, звонишь и то реже, а когда мы видимся, говоришь мне гадости и делаешь все, чтобы обидеть меня. Зачем? Я не понимаю, как ты относишься ко мне. Если я тебе не нравлюсь и у нас ничего не будет, то можно так и сказать об этом. А если нравлюсь, то зачем говорить гадости? Я не понимаю…

– Блин, как же я ненавижу такие разговоры, – измученно вздохнул Сережа, уронив голову на руки. – Понимаешь, Саш, я не могу тебе ответить.

– Почему? Неужели так сложно взять и сказать. Прости, Саш, у нас ничего не будет. Всего семь слов. Слабо?

– Не слабо, – снова вздохнул он, провожая глазами загорелую девушку в белом сарафане. – Но зачем?

– Потому что мне это важно.

– Я знаю. Но я не представляю, как об этом можно говорить так, Саш. Так ведь не делают.

– Почему?

– Это глупо.

– Не вижу ничего глупого.

– Потому что ты еще маленькая. Подрастешь – сама поймешь.

– Может быть, но сейчас…

– Я не могу. Об этом не говорят. Ты должна сама это понять и решить для себя.

– Понять, нравлюсь я тебе или нет?

– Да. И вообще, сбавь обороты. Ты слишком торопишь события.

– Странно.

– Что странного?

– Мы целовались еще две недели назад.

– Если ты клонишь к этому, – усмехнулся Сережа. – То вообще без проблем. Можем поехать ко мне прямо сейчас.

– Я не об этом.

– Жаль. Тогда и говорить не о чем.

– Понятно.

Мы шли к метро. После бестолкового разговора с Сережей я чувствовала себя настолько уставшей и несчастной, что не проронила ни слова. Внизу на платформе Сережа посмотрел на меня и улыбнулся:

– Мне в ту сторону, – сказал он. – Ну ладно, созвонимся.

– Да, – кивнула я. – Созвонимся.

Я подняла глаза и приблизилась к его щеке, чтобы поцеловать на прощание, но Сережа отстранился.

– Сереж…

– Ну что, Саш?! – раздраженно ответил он. – Мой поезд уже идет.

– Ничего, – отвернулась я. – Иди.