Роман с мечтой - Наталия Доманчук

Шла вторая неделя неравной борьбы с весом. Весы, хоть и были явным его союзником, все же вынуждены были констатировать, что в этой войне победа на моей стороне, ну если не полная, то частичная! Вес оставлял укрепление за укреплением.

Как-то в субботу, когда я читала книгу «Мужчина и методы его дрессировки», зазвонил мой мобильный телефон.

Это был ОН! Мой Леонид! Руки затряслись, голова закружилась.

– Ты сегодня в форме, я надеюсь?

Во наглец! А здрасте-то где? Голова сразу перестала кружиться. Девочки правы. Пора прекращать это безобразие и расставить все точки над «i». Чему они меня учили: сделать вид, что не знаю?

– Кто это? Я не узнаю! Андрей? Сергей? Господи, Виталик, ты, что ли? – Я называла первые попавшиеся имена и сама не верила в то, что смогла сделать это.

В трубке наступила тишина, потом раздалось невнятное бормотание.

– Голубчик, я страшно занята. – Я могла бы стать хорошей актрисой.

– Ты что, меня не узнала?

– Узнала, поэтому и говорю, что занята. Позвони мне через годик-другой, а лучше вообще забудь мой номер и больше никогда не звони.

И, не дожидаясь очередной грубости, отключила телефон. Кровь прилила к лицу, я схватилась за голову и только решила сесть и порыдать над своей несчастной судьбинушкой, как телефон зазвонил еще раз.

– Неужели это опять он? – Я не могла поверить такому счастью и кинулась к трубке.

На этот раз я уже хотела сказать, что я в форме и это была глупая шутка!

Но к сожалению, на проводе была мама. Ультимативным требованием она срочно «советовала» мне приехать к ней.

Мои родители живут вместе четвертый десяток лет. И живут шумно. Если в доме случаются скандалы, то о них знают не только все соседи, но и все родственники в разных городах нашей необъятной родины и даже за ее пределами.

Моя мама – коренная одесситка, а папа родился в Сочи. Они познакомились в Ялте, где проводили свой драгоценный отпуск, и вскоре поняли, что не могут жить друг без друга. С тех пор мучаются. Когда у них перемирие – об этом тоже знает вся родня, так как мама очень любит рассказывать, как долго плакал папа, вымаливая на коленях прощение. Иногда мне кажется, что именно ради финального акта и устраиваются все эти представления!

Когда я вошла в квартиру родителей, мама стояла на подоконнике и бросала в лицо моему отцу:

– Я тебе всю мою красоту отдала! Все мою молодость! – И, обращаясь уже ко мне, сообщила (и как она умудряется так точно рассчитать время своего выхода?): – Или я выброшусь из окна, или взорву весь этот дом. (Испугала! Мы это уже проходили!)

Минут десять я выслушивала от нее, какой ужасный человек мой отец, кивала ей в ответ, косилась на папу и вздыхала.

Это театр одного актера и двух зрителей. Зрители – это я и папа. Так что в мои обязанности входит только молчать, слушать, полностью соглашаться с матерью, ну и конечно же жалеть ее. (Аплодисменты отменяются!)

Я выполнила мою миссию: повздыхала на кухне с отцом, пожалела маму, выслушала ее жалобы, что из-за этой ссоры она разбила три тарелки из любимого сервиза, и положила на стол двадцать баксов на покупку нового. Это ее явно успокоило. (Пожалуй, именно из-за дорогостоящего просмотра и устраиваются все эти спектакли.)

Когда мама полностью успокоилась, я грустно сообщила ей новость:

– Ира похудела. – Как же это меня задело все-таки!

– Ирка? Похудела? Да не может этого быть!

Я кивнула и вздохнула.

– Ну ты посмотри! Все худеют – а ты не можешь!

– Я тоже похудела! И еще похудею! – гордо заявила я.

– Мартышка к старости слаба глазами стала, – тихо произнес мой отец.

– Нет, вы посмотрите на этого любителя басен! Знаток нашелся! В этом доме все такие умные… Куды ж мне деваться?!

Я не стала слушать дальше и, хлопнув дверью, ушла. Второе действие вынести я бы точно не смогла!