Фея сластей - Линда Гуднайт

– Ты не будешь возражать, если я займусь делами? Мне нужно успеть украсить торт к шести часам.

– Я могу помочь?

Представить себе детского хирурга Купера Салливана, который помогает в украшении торта, можно только со смехом.

– Рискни попробовать различные глазури.

– А их много? – удивился он.

– Шесть или восемь. Я еще не решила, какую выбрать. Выходит замуж моя подруга Джули, и я хочу создать что-нибудь фантастическое. – Натали протянула ему ложку. – Попробуй это. Не пересластила? Ванили достаточно?

Купер облизал ложку и покатал во рту жирный шарик из глазури, словно пробовал вино.

– Непередаваемо вкусно, – произнес он и одарил ее обворожительной улыбкой. – Джули будет довольна.

– Теперь попробуй другую.

Купер перепробовал не одну ложку разных видов глазури, делая при этом остроумные и смешные замечания. Да, вкусовые пробы с Купером намного веселее, чем с подругами.

После третьей ложки он спросил:

– Знаешь, что надо сделать?

– Что? Добавить апельсиновые корочки? Или цедру лимона?

– Сделай маленький тортик и укрась глазурью. Я его съем и обещаю высказать свое научное, хотя и предвзятое, мнение.

Она и забыла, каким шутником он может быть. Хватит волноваться и обращать внимание на его сексуальность. Что страшного в том, чтобы съесть пирог со старым другом? Натали открыла духовку и указала на стоящие рядком малюсенькие торты.

– Это пробные образцы для невест. Для «Красавиц» я испеку дополнительные.

– Для каких красавиц?

Выложив несколько штук на тарелку, Натали объяснила:

– Это мои сослуживицы. Мы называемся «Свадебные красавицы». Поскольку я не могу есть столько сладкого, дегустируют торты девушки.

– Это жестоко. Быть кондитером и не съесть ни кусочка торта. Почему ты не выбрала какое-нибудь менее искушающее занятие?

– Долгая история.

– Расскажи. У меня есть время.

– У тебя сегодня нет операций? Я думала, что хирурги работают день и ночь.

– Такое бывает только в ординатуре, а затем можно немного расслабиться. Ну, в пределах разумного.

Слова Купера ее укололи. У Джастина никогда не хватало времени для нормальной жизни. Он работал как одержимый, а вместо отдыха носился на мотоцикле, играл в гольф или плавал на яхте. Если за сутки он спал три часа, то считал, что отдохнул. В тот день, когда Джастин погиб, пропустив знак «стоп», он спал не больше трех часов.

– Видишь ли, после смерти Джастина мне было нужно содержать себя и близнецов, поэтому я заделалась кондитером.

– Разве ты не окончила колледж?

– Нет. – Ей пришлось уйти из колледжа, чтобы зарабатывать деньги, когда они сДжастином поженились. Потом он поступил в ординатуру, потом она забеременела… Из-за диабета Натали пролежала почти всю беременность, чтобы доносить близнецов. Они сДжастином ужасно боялись их потерять. Поэтому после рождения детей она осталась с ними дома. – Когда девочкам исполнилось два года, я стала убеждать Джастина отпустить меня на курсы художников-кондитеров.

– Убедила?

– Ну, он не возражал против того, чтобы у меня было хобби, но опасался за мое здоровье. Боялся, что из-за диабета я не справлюсь с нагрузкой. – И добавила с грустной иронией: – Он удивился бы тому, насколько ошибался.

Купер оперся о край разделочного стола и внимательно посмотрел на нее.

– Тебе было очень трудно?

Доброта, прозвучавшая в его голосе, ее тронула. Она обычно никому не жаловалась, за исключением двух подруг из агентства – Регины и Беллы.

– Немного, – призналась женщина.

– А страховка?

– У Джастина не было страховки, – ответила Натали и подвинула ему блюдце. – (Длинные пальцы Купера замерли в дюйме от кубика кремового торта.) – Он собирался ее оформить. После его смерти я нашла на письменном столе бланк заявления.

– Это грабеж.

– За прошедшие два года я произносила то же самое миллион раз.

Повисло молчание. Затем Купер протянул руку и взял ее за подбородок.

– Прости, Нэт. Джастин не мог специально нанести тебе вред. Он тебя безумно любил.

Веки защипало от слез. Натали давно пережила остроту утраты. Место боли заняли горечь и злость оттого, что Джастин оставил ее одну с детьми. Жалость Купера была неожиданной и поэтому трогала за сердце.

– Вот именно – безумно любил, – пробормотала она, стараясь не придавать значения тому, какие у Купера теплые, крепкие пальцы и какой влекущий запаху его одеколона. И лучше забыть напрочь про то, что когда-то у нее были романтические мечты, связанные с ним.

Но сердце бешено колотилось, в голове – полная сумятица. Почему он смотрит на нее с диким блеском в глазах? Он что, хочет ее обнять? Утешить? Поцеловать?